Выпрыгнув из пикапа, я тут же рухнула на корточки, чтобы затискать всю эту компанию. Я сразу узнала Леди — трехлапую черную немецкую овчарку; Танка — мощного, сбитого питбультерьера; и Куриный Суп (для своих просто Цыпа) — самую крошечную (и самую злую) чихуахуа на свете. Коричневого с черными пятнами пса, которого я могла охарактеризовать не иначе как «деревенского дворнягу», я не знала, но сразу заметила, что у бедолаги всего одно ухо.

Свинья — ее звали просто Свинья — тут же уткнулась мне в плечо, пока я раздавала почесухи и ласку остальным. Хлипкая сетчатая дверь дома распахнулась, и я услышала шуршание сапог Буна на крыльце.

Буну перевалило за семьдесят. Длинные белые волосы он собирал в хвост на затылке, а седая борода, как водится, выглядела слегка растрепанной.

— Почти семь утра, — хмуро бросил он.

— Для меня это рань! — крикнула я. — Думала, ты обрадуешься.

— А я думал, ты хоть раз явишься вовремя.

— Я тоже по тебе скучала, — выпалила я, поднимаясь и направляясь к нему.

Он уже спустился с крыльца, и в его глазах отчетливо читалось раскаяние, когда он понял, что я собираюсь сделать: я бросилась к нему шею и крепко обняла.

— Обязательно каждый раз устраивать это представление? — проворчал Бун.

— Да, обязательно, — заявила я. — Объятия полезны для здоровья. — Забавно слышать такое от меня. Вообще-то я не любительница обнимашек, но для Буна делала исключение. — Они продлевают жизнь, особенно в твоем почтенном возрасте. Кто знает, может, именно этот момент перекинет тебя с девяноста девяти до ста лет.

— Я предпочту сброситься с обрыва, чем дожить до ста, и если в этом будет хоть капля твоей вины из-за чертовых обнимашек, я прихвачу тебя с собой.

Я рассмеялась, вдыхая знакомый запах Буна — трубочный табак и средства для обработки кожи. Я бы поднялась сюда и раньше, но последние две недели Бун отсутствовал в городе.

— Как съездил в Мидоуларк? — спросила я, отстраняясь.

— Нормально, — отозвался он.

— На свадьбу ездил?

— Угу, к племяннице. — Бун почесал затылок. — До сих пор не верится, что эта упрямая егоза уже доросла до замужества.

— Упрямая егоза? — переспросила я. — О да, вы определенно родственники.

Бун буркнул что-то неразборчивое.

— Познакомилась бы ты с моим младшим братом.

Тон, с которым Бун назвал кого-то «младшим братом», зная, что тому уже под семьдесят, заставил меня усмехнуться. Похоже, сколько бы им ни было лет, Бун всегда оставался старшим.

— Он тоже упрямый? — поинтересовалась я.

— Ни капли. — Бун покачал головой. — Ума не приложу, в кого он такой уродился.

Я снова рассмеялась.

— Так, а это новая собака? — кивнула я на пса.

Бун фыркнул.

— Эта бестолочь выпрыгнула из пикапа на дороге в город. — Когда Бун говорил «бестолочь», он на самом деле имел в виду «этот безупречный ангелочек на четырех лапах», просто по-другому не умел. — Бросили пса, ну я его и подобрал, привез домой.

— И как зовут? — спросила я, присаживаясь, чтобы почесать макушку новому питомцу.

— Крестовая Отвертка, — выдал Бун, и моя голова резко взметнулась вверх.

— Ты издеваешься, — выпалила я.

Бун пожал плечами.

— Для краткости зову Отвертышем.

— О боже мой, — пробормотала я, глядя на Отвертыша. — Но ты все равно симпатяга. Ладно. — Я снова перевела взгляд на Буна. — Какой у нас план на сегодня?

— Будем перегонять скот, — бросил он. — Твои сапоги на крыльце. Шевелись давай.

Мы с Кларк учились держаться в седле именно на ферме Буна. Это случилось после нашей неудачной попытки заняться волейболом в восьмилетнем возрасте, после того инцидента родителям стало окончательно ясно, что командные виды спорта нам категорически противопоказаны.

До того как мы полностью осознали природу своих способностей, призраки относились к нам чересчур… опекающе. Стоило мне попросить их о какой-нибудь мелочи, они тут же исполняли ее — например, каждый раз сдвигали волейбольный мяч чуть в сторону, стоило Уайатту Берджессу подойти к нему вплотную. В итоге он запутался в старой, валявшейся на земле сетке, да так сильно, что ее пришлось разрезать. На руках и лице у бедняги остались сплошные ожоги от веревки. Его приятели тогда наябедничали тренерам, будто это мы с Кларк толкнули Уайатта в сетку, просто потому, что мы стояли ближе всех.

Ситуацию усугубляло то, что я имела привычку отдавать призракам команды вслух, отчего остальных детей и родителей бросало в дрожь. Кларк пыталась прикрывать меня и умоляла не болтать с пустотой прямо во время игры, но я не умела слушать.

Ладно, возможно, Кларк и была создана для командного спорта, но мы этого так и не узнали, потому что ее выперли из всех детских секций вместе со мной. Мы шли комплектом. Со временем я научилась действовать чуть тоньше (именно так шесть лет спустя я заставила призрак размозжить нос Эмметту Пападакису бейсбольным мячом), а родители уговорили Буна обучить нас верховой езде.

Он ворчал всю дорогу и при этом оставался самым терпеливым учителем на свете.