Никаких сомнений не оставалось: стоило ему начать почаще выбираться из своей мастерской, как все женщины в городе, свободные и не очень, тут же принялись бы бороться за его внимание. Я на секунду пожалела о своем правиле «никаких интрижек в Свитуотер-Пик», но тут же отмахнулась от этой мысли. Брэди вообще не производил впечатление парня для разовых связей.

Он казался кем-то большим, он был из тех мужчин, которым нужно нечто серьезное и которые этого заслуживают.

Родительский дом выглядел совсем иначе, чем «Жабки». Его построили из темного дерева и камня, а вокруг раскинулись настолько густые заросли деревьев, что с дороги жилище можно было запросто не заметить, если не знать, где оно находится. Но, как и у «Жабок», крыльцо украшало бесчисленное множество маминых «музык ветра», а ведущая к входной двери ступенька мелодично скрипела.

Внутри царили деревянные панели и ковролин с высоким ворсом, родители никогда не делали современный ремонт, зато старательно поддерживали порядок. В доме было две спальни — родительская и еще одна на другом конце, предназначавшаяся для нас с Кларк, — а также наполовину обустроенный подвал, где мы провели большую часть детства.

Там пахло благовониями, полиролью для мебели и залежавшимся кофе. Сочетание странноватое, но для меня это был запах дома. Взрослой мне этот аромат всегда бил по чувствам сильнее, особенно после долгой разлуки. Каждый раз, переступая порог, я глубоко и осознанно втягивала воздух.

Как бы сложно ни складывались мои отношения с возвращением в родные края, я никогда не смогла бы отрицать, как сильно люблю этот старый дом.

— Коллинз, детка, это ты? — раздался голос мамы.

Я двинулась по узкому коридору, ведущему к кухне.

— Утро доброе, — откликнулась я, завидев ее. — Где папа и Кларк?

— Отец собирается в дорогу, — ответила она. Точно. Сегодня вечером он уезжал в очередной рейс. — А Кларк, уверена, скоро будет.

Сегодня мама занималась консервацией — закрывала персики, помидоры и сливы. Все из огорода Буна: половину урожая забирал он, половину отдавал ей. Они промышляли этим уже много лет, и с приближением зимы пришло время пополнять запасы.

— Как прошла первая неделя дома? — поинтересовалась мама, пока я завязывала на талии фартук.

Джоанни на кухне не терпела баловства, фартук был обязателен, как и убранные волосы. Я даже удивлялась, почему она не заставляет меня носить сеточку для волос.

— Нормально, — бросила я. — Все тот же Свитуотер-Пик.

Хотя на самом деле уже не совсем. Наверное, все дело было в том, что раньше у меня здесь толком не было друзей, если не считать Кларк. А вот Брэди постепенно превращался именно в такого человека, с ним было приятно болтать и проводить время, как с настоящим другом.

— Разве это не утешает? — спросила она. — Что можно уехать, вернуться, и все будет ровно таким же, каким ты это оставила?

Кларк с ней согласилась бы, да и папа тоже, что уж там, даже во мне самой наверняка жила крошечная, микроскопическая часть, понимающая их логику. Я осознавала успокаивающую силу привычных вещей, но другие чувства неизменно брали верх. Те самые, что нашептывали: воздух в Свитуотер-Пик застоялся и протух.

Здесь время будто замирало. Все до безумия держались за свои проводные телефоны. В городе по-прежнему жил врач, выезжавший на дом по вызову. В местном магазинчике в качестве оплаты принимали наличные или чеки. Готова была поставить деньги на то, что по меньшей мере у трети населения вообще не было адреса электронной почты.

Все это составляло длиннейший список причин, почему я отсюда сбежала. Хотя со временем я все отчетливее видела плюсы жизни без имейла, дело было вовсе не в этом. Суть заключалась в том, что мне нужно было движение вперед, а здесь его получить было невозможно.

Зато теперь внутри образовалась пустота — темное, зябкое место там, где раньше пылало стремление куда-то ехать и действовать. Именно эта пустота заставила меня вернуться в поисках ответов, которых, возможно, и не существовало вовсе. Я боялась навсегда потерять ту часть себя, боялась, что она оставила меня, и со временем пустота разрастется настолько, что заполнит собой все, оставив мне лишь вдыхание затхлого воздуха до конца дней.

Пожалуй, если бы время здесь не останавливалось, я бы и не заметила, как много его утекло с тех пор, как я перестала чувствовать себя собой.

— Ага, — соврала я, хотя на душе скребли кошки.

— Как там Брэди? Квартира? Как вообще дела?

— Нормально, — отозвалась я. — Он в порядке.

Мама тихонько рассмеялась.

— Свитуотер-Пик никогда не меняется, и ты тоже, моя девочка.

Я одарила ее скептическим взглядом.

— Это в каком смысле?

— Из тебя вечно приходится все клещами вытягивать, — покачала головой она. — Женщина ты немногословная, вечно у тебя все «нормально» или «хорошо».

— Потому что на самом деле все действительно нормально и хорошо, — защитилась я.