— Так ты правда думаешь, что весь этот город кишит призраками? — спросил Брэди, как только мы выехали на грунтовую дорожку, ведущую к церкви. До темноты оставалось еще чуть-чуть, но сумерки уже сгущались. Небо над Свитуотер-Пик всегда вспыхивало самыми яркими оттенками красного и оранжевого прямо перед наступлением ночи, словно задыхающееся пламя.

Признаю, закатов мне не хватало. Как и звезд, в этом городе ничто не мешало видеть их во всей красе.

— Я же говорила, — отозвалась я. — Я знаю, что это так.

Грунтовку совершенно не обслуживали, ее лишь укатывали те немногие безумцы, что рисковали по ней ездить, состоявшие, судя по всему, из местных подростков да нас двоих, так что на пассажирском сиденье пикапа Брэди меня знатно трясло.

— Откуда тебе знать? — спросил он.

— А как ты можешь не знать? — ответила я. — Здесь же жутко до чертиков.

— Днем ни капли, — пожал плечами Брэди. — И это не значит, что здесь водятся призраки.

Я покачала головой. Ох, если бы этот парень знал, что творится в его квартире изо дня в день.

— А ночью? — спросила я.

— Ночью везде чуть жутковато, — просто ответил он. — Просто потому что темно и тени кругом.

— Но Свитуотер мрачный и тенистый даже днем, — возразила я. — Ты никогда не разглядывал беседку на площади?

Я искренне не верила, что сюда можно заявиться и не почувствовать, что что-то здесь не так.

— Она просто старая.

— Ты слишком уж упрямо отрицаешь очевидное, Брэдфорд, — я вздохнула.

Брэди хмыкнул.

— Как ты меня сейчас назвала?

— Да ладно тебе, — сказала я. — Брэди же наверняка сокращение от чего-то.

— И ты выбрала Брэдфорда? Из всех вариантов? Брэдли же прямо на поверхности лежит.

— Так ты Брэдли? — уточнила я.

Брэди отрицательно покачал головой.

— Неа. Брэди — это полное имя.

— И какое тогда прозвище? Если твое полное имя — кличка.

— Обычно Куп. Иногда Би.

— А, теперь понятно название мастерской.

— А у тебя какое? — переключился он. — Коллинз тяжело сократить.

— И не говори, — проворчала я.

В детстве я страстно желала двух вещей: очки и прозвище. С чего семилетней мне приспичило поиметь проблемы со зрением? Поди знай.

— Мы с Кларк обе до умопомрачения хотели милые прозвища. У всех в классе они были, а к нам никакие сами собой не липли. Типа, сокращений от имен не придумаешь, а фамилия слишком длинная. Ну мы их и выдумали.

Брэди молчал, слушал и ждал продолжения.

— Она называет меня Олли, а я зову ее Ларс. Мы изо всех сил пытались привить их одноклассникам, но не прижилось. Зато сами привычку так и не бросили.

— Олли, да?

— Звучит странно, если произносит кто-то кроме Кларк, — признала я. — Тебе придется звать меня Коллинз.

— Ну что ж, Коллинз, — начал Брэди. — Мне потребуется куда больше доказательств насчет всей этой темы с призраками.

— Никогда не задавался вопросом, почему молоток для обивки вечно лежит не там, где ты оставил его с утра?

Я решила использовать этот пример вместо коробочки с гвоздями. Говорить о том, что призраки способны причинить физический вред, казалось не лучшим способом заставить его поверить.

Брэди покосился на меня и скорчил рожицу.

— Ничего подобного.

— Еще как да. — Я с энтузиазмом кивнула. — Ты вечно бросаешь его на стол у компрессора, а он постоянно оказывается на длинном верстаке.

— Вечно? — переспросил он. Кажется, его все это веселило.

— Ну, по крайней мере эти пять дней так точно, — тут же поправилась я.

— Может, это я сам перекладываю его на длинный верстак до того, как ты спускаешься по утрам.

Я помотала головой.

— Нет, молоток ты не трогаешь, пока хотя бы с полчаса в глубокой задумчивости не попялишься на ту мебель, над которой работаешь.

Брэди фыркнул.

— Значит, ты полностью раскусила скучного Брэди? Меньше чем за неделю?

Я пожала плечами.

— А ты перекладываешь молоток?

Брэди поджал губы.

— То-то же, — самодовольно заключила я.

Пикап Брэди угодил в выбоину размером с Гранд-Каньон, и нас обоих знатно подбросило.

— Господи Иисусе, да это дорогой назвать язык не поворачивается, — пробубнил он.

Мы влетели в новую кочку, и если бы не ремень безопасности, я бы улетела Брэди прямо на колени.

Темнело стремительно, и зловещая атмосфера, затаившаяся в Свитуотер-Пик, начала просачиваться из теней, которые отбрасывали деревья на фоне неба.

Мне это нравилось. Еще одна вещь, по которой, не признать было бы ошибкой, я скучала в этом месте — то, как здесь все затихало с закатом солнца.

— Мы уже близко, — сказала я. — Деревья начинают редеть, видишь?

Я указала вперед, где стволы образовали почти идеальный круг, лишь слегка неправильный, под стать всему городку.

Через пару минут показалась церковь. Архитектура не вписывалась ни в один конкретный стиль, но арочные двери и остатки витражей присутствовали. Когда-то ее красили в бледно-голубой, но теперь стены по большей частью побурели — время мало-помалу сожрало краску, по крайней мере в видимых местах. Лозы и сорняки карабкались по стенам, цепляясь за трещины.