Последнюю неделю Коллинз с головой ушла в исследования. Днем она почти не отрывалась от ноутбука, а ночью от меня, и, признаться, меня это вполне устраивало. Она часто созванивалась с Кэм, постоянно что-то выясняла, задавала вопросы. И снова начала фотографировать: снимала мою работу, а по утрам иногда тихонько уходила из дома, чтобы поймать удачный кадр. Она словно светилась так же, как тогда, в церкви или у реки.

— В такие совпадения я не верю, — сказала она. — Мне кажется… А что, если…

Коллинз прикусила губу.

— Что такое? — спросил я.

— Я думала о том, как могу принести больше всего пользы своей семье, Кэм и всем тем людям, которых эта компания кинула, — сказала она. Я провел ладонями вверх-вниз по ее бедрам. — И вчера до меня дошло. Интересно, не нужна ли Кэм помощь в сборе информации от людей, пострадавших в этих городках? Вдруг я могла бы помочь именно так.

Я улыбнулся.

— Ты хочешь устроить Эрин Брокович58?

Коллинз рассмеялась.

— Именно так. Тем более у меня уже есть фотографии и истории из некоторых таких мест. Может получиться отличный фотопроект, к которому кто-нибудь проявит интерес — до и после, особенно если удастся найти того, кто согласится написать текст. Думаю, эта тема заслуживает большего масштаба, чтобы на нее пролили свет и взглянули под другим углом.

Я был с этим согласен. Такая бизнес-модель зародилась явно не на «Салливан Энтерпрайзис», и закончится тоже не на нем, в этом я был уверен. И если об этом не узнают больше людей, все будет повторяться снова и снова. Эд и ему подобные зависели от разобщенности и дезинформации, которые помогали им держаться на плаву.

— А почему бы тебе самой об этом не написать?

Коллинз покачала головой.

— Я рассказываю истории с помощью фотографий, а не слов. Это совсем другой набор навыков.

— Знаешь кого-нибудь подходящего?

— Придется подумать, — ответила она. — В общем, что думаешь?

— Отличная идея, — честно сказал я и сглотнул слюну, прежде чем задать свой вопрос. — Значит, ты снова уедешь из Свитуотер-Пик?

Коллинз задумчиво посмотрела на меня.

— Временно, — произнесла она и поцеловала меня. — Это мой дом. И ты ведь можешь поехать со мной.

— Правда?

Коллинз кивнула.

— Я люблю тебя, Брэди. Мы вместе.

Я подумал о том, почему уехал из Редмонда. Подумал обо всех тех местах, которые хотел открыть, когда понял, что мир гораздо шире моего представления о нем. Я вспомнил, как Свитуотер-Пик манил меня, как мне было интересно, осталось ли на карте еще много таких мест. Я хотел увидеть как можно больше из них, и я хотел видеть их вместе с Коллинз.

— Я пойду с тобой куда угодно, Коллинз, — сказал я. — Хоть на край света и обратно, если попросишь.

— А как же мастерская? — оглядевшись, спросила Коллинз. — Ты ведь все это создал. Я не хочу, чтобы ты бросал ее.

Я пожал плечами.

— Я люблю мастерскую. Я горжусь ею. Но призраки смогут присмотреть за ней вместо нас. Мы ведь не навсегда уедем, верно?

Коллинз покачала головой.

— Думаю, это наш дом.

— Да, — кивнул я. — И ты мой дом.

С Коллинз я чувствовал себя собой. Мне было максимально уютно и спокойно, но в то же время ощущал тягу к приключениям и смелость. Она сдула пыль с моих легких, и я снова смог нормально дышать.

— Значит, только ты и я? — спросила она, запуская пальцы в мои волосы.

Я повернул голову и поцеловал ее в запястье.

— Ты и я, — согласился я.

ЭпилогКоллинз

Я почувствовала, как одеяло соскользнуло с моих плеч, и в ответ только зажмурилась. Я придвинулась ближе к Брэди, и он, даже не просыпаясь, инстинктивно крепче обнял меня. До встречи с ним я бы ни за что не сказала, что люблю спать в обнимку. А теперь каждую ночь буквально льнула к нему. Даже если засыпала, не касаясь его, среди ночи неизменно просыпалась, прижавшись к его боку, — в безопасности, под защитой, где бы мы ни были.

Мы то и дело отправлялись в дорогу на несколько месяцев. К настоящему моменту мы побывали в пяти городах, попавших в поле зрения «Салливан Энтерпрайзис», и еще в нескольких, которые Брэди помнил со времен работы там.

Я сфотографировала их все, и меня не покидало ощущение, что эти снимки станут лучшими за всю мою карьеру. Я вложилась в это всем сердцем, которое билось все сильнее с каждым новым местом, куда мы приезжали.

Я не могла назвать какой-то один момент, после которого перестала чувствовать себя совсем разбитой и стала понемногу приходить в себя. Может быть, все началось, когда я решила бороться за «Жабок». Или когда попросила прощения у сестры. Может, когда гуляла по Свитуотер-Пик под луной. Или когда впустила Брэди в свою жизнь. А может, все вместе. Или вообще ничего из этого. Возможно, мне просто повезло. Или не повезло, смотря как относиться к тому, что голоса снова вернулись в мою голову.