— О, прекрасно! У моего научного руководителя когда-то был рак, и они завели кошку. Говорят, домашнее животное очень помогает…

Так они с Белиндой беседовали ещё некоторое время. Элис казалось, что она прекрасно справляется. Она узнавала все имена, которыми сыпала Белинда, упомянула достаточно нужных связей, чтобы та восприняла её всерьёз, и не умудрилась устроить беспорядок ни с чаем, ни с печеньем. Вот только взгляд Белинды постоянно уплывал в точку за плечом Элис — словно она искала того, кто спасёт её от этой беседы. В третий раз Элис сникла.

— Прости, — сказала Белинда. — Не хочу показаться грубой, просто думаю, куда запропастился Питер.

— Кто такой Питер?

— Шестой, — ответила Белинда. — С нашего курса. Мы вместе учились в бакалавриате.

— Вы о Питере Мёрдоке? — вмешался француз. Феликс? Филип? — О том самом оксфордском вундеркинде?

— Я слышала, за последние годы Джейкоб Граймс согласился руководить только им, — сказала итальянка, которую, по мнению Элис, звали то ли Паоло, то ли Лоренцо.

— Именно, — с гордостью подтвердила Белинда.

— Я работаю с Джейкобом Граймсом, — сказала Элис, но её никто не услышал. Разговор перешёл к репутации профессора Граймса, репутации Питера и рассказу о том, как на вступительном собеседовании Питер будто бы впечатлил профессора Граймса, на месте изобретя новую пентаграмму — вариацию на тему парадокса лжеца. Знали ли они, что Питер Мёрдок стал самым молодым автором, когда-либо публиковавшимся в «Аркане»? Знали ли, что после выхода его статьи в «Аркане» Гарвард прислал Питеру Мёрдоку предложение о работе, а он вежливо ответил, что сначала должен сдать экзамены A-level?

— Его родители тоже учёные? — спросил француз. — Наверняка.

— Кажется, мать занимается биологией, — сказала итальянка. — А отец… математикой, верно?

— Хотел бы я, чтобы мои родители были учёными, — сказал француз.

— Это чудовищное преимущество, — заметила итальянка. — Маг из пробирки.

— Вот ты где! — крикнула Белинда долговязому юноше у садовой калитки, который то ли забыл надеть положенную чёрную мантию, то ли решил обойтись без неё. — Опоздал, как всегда. Знакомьтесь, Питер Мёрдок.

У знаменитого Питера Мёрдока были слишком длинные руки, слишком длинные ноги и буйное гнездо светло-каштановых волос, под которым помещались огромные очки в тонкой металлической оправе. Стекла были очень толстыми, поэтому карие глаза казались на лице совиными и громадными. Когда он улыбался, всё лицо распахивалось, обнажая слегка неровные зубы. Вид у него был такой, будто он носил пластинку для зубов. В целом впечатление нельзя было назвать неприятным. На греческого бога он решительно не походил, но Элис не могла перестать смотреть. Она всё оглядывала его с головы до ног, пытаясь понять, настоящий ли он человек.

Все представились. Питер был веселым, непринуждённым собеседником. Стоило посмотреть, как он кивает и улыбается, и казалось, будто ему интересно всё на свете. Он расспрашивал каждого об исследованиях, затем задавал дополнительные вопросы о конкретных методах, но все хотели его впечатлить, а итальянка (как наконец выяснила Элис, её звали Мишель) так долго и подробно рассказывала о своей работе над теорией рационального выбора, что прошла целая вечность, прежде чем взгляд Питера наконец остановился на Элис.

— Привет, — сказала Элис. — Мы с тобой дети одного научрука.

— Правда? — Питер с жаром пожал ей руку. — Я не знал, что он взял ещё кого-то.

Она решила не считать это оскорблением.

— Ну да. Вот она я.

— Полагаю, мы будем много работать вместе. Кстати, я занимаюсь логикой.

— А я лингвистикой и игрой слов. И ещё, э-э, немного архивами.

— Мастер слова!

Щёки у Элис пылали; она гадала, заметно ли это окружающим.

— Ну, знаешь, американцы хороши только в странных экспериментальных штуках.

— Обожаю, — сказал он. — Обожаю американцев. Такие нестандартные.

Осмелев, она рискнула:

— Слушай, может, как-нибудь выпьем? Обсудим наши проекты?

— Да! Завтра в «Пике»? Перед этим у меня встреча… значит, в пять?

Элис мысленно отметила, что надо выяснить, где и что такое «Пик».

— Я приду.

— Какой ты грубиян! — Белинда материализовалась у Питера под локтем. — Идём, Жан тоже логик, он давно хочет с тобой познакомиться…

Она утащила его. Питер оглянулся через плечо и просиял, глядя на Элис. И снова этот тревожный удар сердца. Ложка звякнула о стакан, и кто-то объявил, что пора идти внутрь и выпить с преподавателями перед основным приёмом. Элис крепко зажмурилась, тряхнула головой, прогоняя наваждение, а потом последовала за остальными.