Жаль, она не догадалась взять трекинговые палки. Элис то и дело спотыкалась о камни, Питер всякий раз её подхватывал и это раздражало: ей было ненавистно, что рядом с ним она по-прежнему чувствует себя спокойнее. Ужасный парадокс: с одной стороны — его задуманное предательство, с другой — эмпирические свидетельства того, что он всё ещё Питер, тот Питер, которого она помнила и который ей нравился.

Хуже того, Питер не умолкал. Он решил, что с загадками веселее коротать дорогу. Они уже разобрали горящие верёвки (есть две верёвки, каждая сгорает за час; как, имея только спичку, отмерить сорок пять минут?), шарик для пинг-понга (как достать шарик из трубы?) и девять взвешиваемых шаров (как всего за два взвешивания на равноплечих весах определить, какой из девяти шаров чуть тяжелее остальных?). Теперь он всё толковал какую-то историю о волшебных мирах.

— Что проходит сквозь зелёную стеклянную дверь, Элис?

— Э-э. Не знаю. Эльфы? Дети?

— Суббота проходит. Воскресенье — нет. Ванна проходит. Душ — нет. Что проходит сквозь зелёную стеклянную дверь?

Заткнись, хотелось завизжать Элис.

Она могла вынести любую жестокость. Но дурой себя выставить не позволит. Профессор Граймс внушил ей глубокий ужас перед возможностью оказаться в дураках.

— Касса проходит, — продолжал Питер. — А банк — нет. Масса проходит, а вес — нет.

— Я не… да чтоб тебя, дело в количестве слогов?

Он покачал головой.

— Терраса проходит. А балкон — нет.

— Просто скажи ответ.

— Удвоенные согласные. — Он выглядел разочарованным. — Элементарно. А ещё языками занимаешься.

Дипломатичного ответа у Элис не нашлось, поэтому дальше она брела молча.

НА ТРЕТЬЕЙ НЕДЕЛЕ ПЕРВОГО СЕМЕСТРА ЭЛИС профессор Граймс пригласил её выпить чаю в преподавательском клубе. Элис страшно волновалась и радовалась. Накануне она допоздна готовила тезисы о том, какие курсы ей понравились и что пока давалось с трудом, а также план из семи пунктов с предложениями новых проектов. Она ещё ни разу не встречалась с профессором Граймсом вне учёбы и хотела убедиться, что нравится ему.

Но первым делом, заказав им два скона с изюмом и чайник дарджилинга, он спросил:

— Видишь того мальчика?

Элис выглянула в окно и вздрогнула, заметив проходившего мимо Питера Мёрдока. На них он не смотрел. Просто бестолково топтался на тротуаре, уставившись в какой-то листок. В груди у Элис сжалось. В том семестре общих занятий у них не было, а после чаепития для первокурсников они не разговаривали, хотя сердце Элис всегда начинало странно колотиться, когда она случайно видела его в кампусе. Питер явно заблудился. Он то и дело поднимал глаза на уличные указатели, а затем крутился на месте, словно собака, гоняющаяся за собственным хвостом.

— Вот твой соперник, — сказал профессор Граймс. — Твоя мерка. В ближайшие пять лет думать ты должна только об одном: поспеваешь ли за ним.

Элис снова взглянула на улицу: теперь Питер перебегал дорогу и виновато махал гудевшей машине.

Поспевать за ним, сказал Граймс. Не обогнать.

— Ему будет гораздо проще, — продолжил профессор Граймс. — Он выглядит, держится и говорит как маг. Занимается классическими исследованиями, которые одобряет Королевская академия. У него знаменитые родители. В нашей области его имя уже знают все. На собеседованиях он догадается спросить о детях коллег: во-первых, потому что, возможно, уже знаком с ними, а во-вторых, потому что напомнит собеседникам их собственных сыновей. А вот ты… Ты говоришь не как они, выглядишь не как они, и твои исследования не вписываются в то, что им нужно. Тебе всегда придётся работать вдвое лучше ради вдвое меньшего признания. Права на ошибку у тебя нет.

Элис давно всё это подозревала. Она лишь не ожидала, что кто-нибудь изложит правду так прямо, и не была готова к тому, как больно окажется её услышать. Она всмотрелась в бесстрастное лицо профессора Граймса и задумалась, зачем он вообще привёл её сюда.

— Я говорю это не для того, чтобы тебя обескуражить, — сказал профессор Граймс. — Я говорю, потому что сам был на твоём месте. Нам с тобой не так повезло. Нам приходится пробиваться наверх. Ты хорошо работаешь, Ло. Но в том-то и дело: всего лишь хорошо. Мне нужно, чтобы ты стала выдающейся.

— Я могу стать выдающейся, — ответила Элис: казалось, ничего другого сказать она не могла.

— Умница. — Профессор Граймс кивнул на её нетронутую чашку. — Пей чай.