Оба покачали головами. Пожав плечами, Мур набил собственную трубку, зажёг её и с огромным наслаждением затянулся. Выдохнул. Густой дым поплыл им в лица. Питер стоически терпел дымовую завесу, моргая и обливаясь слезами. Элис закашлялась.

— Итак! — Мур плюхнулся напротив них и положил ноги на пуф. — Кембриджец. Позвольте спросить, какой колледж?

Элис свирепо посмотрела на Питера, и тот ответил:

— Сент-Джонс.

— Выпускник Сент-Джонса! — Мур хлопнул в ладоши. — Наш человек! Мы с вами чудесно проведём время.

— Прошу прощения, — сказала Элис.

Мур её проигнорировал.

— Последним мало-мальски приличным человеком, который здесь прошёл, был выпускник Дарема, — сообщил он Питеру. — Понимаете, у меня есть стандарты, но после стольких лет одиночества я решил: Ладно, Дарем, с этим можно работать. Однако он оказался ужасно скучным. Палеонтолог. Без конца смахивал пыль с пола — искал аммониты. Сейчас он где-то на пятом этаже, разрабатывает натуралистическую теорию блага.

— Прошу прощения, — повторила Элис громче.

На этот раз Мур остановился, но посмотрел на неё как на назойливого комара.

— Да?

— Помогите мне понять, пожалуйста, — сказала Элис. Если Питер не желает уходить, она хотя бы вытянет из Мура все ответы. — Что именно удерживает нас здесь?

— В каком смысле?

— Допустим, мы просто выйдем в дверь и уйдём, — сказала Элис. — Во Второй круг — Круг Желания. Что нас остановит?

— Да ничего. — Он моргнул, словно она была дурой. — Бродить можно где угодно, но зачем? Нужно остаться, пока не получишь зачёт. В Желании вас не пропустят, если вы сперва не прошли Гордыню.

— Хорошо, — сказала Элис. — И кто такие «они»?

— Разумеется, божества. Нютоу и Мамянь. Бычья Голова и Лошадиная Морда, хранители кармического равновесия, правая и левая руки Ямы Справедливого. — Всё это Мур выпалил, словно школьник, читавший наизусть священный текст. — Они почти не разговаривают, зато в один миг способны постичь ваше сердце. Можно сколько угодно умолять, но если в ведомости остались незакрытые отметки, они всегда об этом узнают. Если в вашей ведомости значится гордыня, вы обязаны пройти Гордыню.

— Простите… какой ещё ведомости?

— Разве у вас нет ведомостей?

Элис замялась.

— Э-э… — Питер демонстративно похлопал себя по карманам. — Должно быть, я её куда-то задевал…

— О, не тревожьтесь. — Мур махнул рукой. — Дайте время — они появятся. Потерять их невозможно. — Он кивнул на лежавший лицом вниз листок на столе. — По мере продвижения в ведомость проставляют отметки, понимаете? Там перечислены ваши главные грехи, а потом вы проходите их по порядку. Сдаёте Гордыню — попадаете в Желание, сдаёте Желание — попадаете в Алчность…

— А если мы закончим на Гордыне? — не отступала Элис. — Если мы невиновны ни в Желании, ни в Алчности? Допустим, мы определим благо, что бы это ни значило. Что тогда сделают Нютоу и Мамянь?

— А-а. Да. — Мур откинулся назад. — Говорят, они приплывут за вами на корабле. Большие двери в холле ведут к пескам, знаете ли. А за песками — река. Говорят, на горизонте появляется огромный золотой корабль. Говорят, он скользит по тёмной воде и протягивает к берегу сходни. Они будут ждать там. Помогут подняться на борт.

— А потом?

— Потом они предложат вам испить Леты — напитка, который приготовила сама госпожа Мэн По. — Взгляд Мура затуманился. Кривая улыбка сползла с лица. — Говорят, он отдаёт одуванчиками и каплями утренней росы. Вы пьёте. Воспоминания стираются с души, словно пыль с каминной полки. Вы снова становитесь лишь звёздной пылью — как когда-то прежде. Свежей. Чистой. А потом вас перевозят ко двору владыки Ямы, чтобы вы прошли через Врата Реинкарнации и вновь спустились в красное смертное лоно, закружились среди пыли. Так говорят.

Между ними воцарилось молчание.

Мур затянулся трубкой и моргнул, глядя в пустоту. Теперь он стал немного прозрачным. Сквозь его шею Элис видела дипломы.

— Значит, сами вы никогда этого не видели? — Элис не была уверена, что Муру вообще стоит верить.

— Что? Ах, нет. — Мур встрепенулся. — Этика — ужасно сложный предмет. Овладеть им совершенно невозможно. Нет, за все годы, что я здесь, ни одну душу не пригласили пересечь Лету. Даже меня… — Мур осёкся и поморщился. Снова затянулся трубкой. — В любом случае это очень трудно.

— И вы много раз пытались? — сочувственно спросил Питер.

— О нет, я не утруждаюсь.

— Почему?

— Классическая дилемма. — Мур развёл руками. — Административная работа мешает исследованиям. Если вы не заметили, я здесь вроде декана. Здешние Тени ведут себя отвратительно. Прячут книги. Воруют друг у друга записи. Воют среди стеллажей — вы не представляете, сколько здесь ежедневно случается нервных срывов. Кто-то должен держать их в узде.

— И вы сами взялись за эту работу?

— С удовольствием.

— Но тогда вы никогда отсюда не уйдёте.

— Положение обязывает, — сказал Мур. — Мы кембриджцы. Мы должны подавать пример.

— Понятно. — Питер нахмурился, но явно решил не спорить. — Что ж, это очень великодушно с вашей стороны.