— Мы рады познакомиться с одним из друзей Новы, — сказал мистер Тершетта, его низкий голос звучал неубедительно, когда он направился к длинному деревянному столу посреди кухни. Неужели у них нет отдельной столовой? — Пожалуйста, садитесь, нам не терпится узнать больше о времени, проведенном Новой в Элитной академии. Она ужасно уклончиво об этом рассказывает.

Странно. Казалось, она бы с удовольствием похвасталась своим выживанием и растущими успехами. Почему бы и нет? Вероятно, она была самой интересной частью своей семьи.

— Ну, она быстро учится и приближается к вершине нашего класса.

Откуда взялось такое заявление, я не знаю. Но мне захотелось сказать больше, обсудить, что они думают о том, что она шайтан. Понять, как они могут оправдать разрешение своей дочери даже молиться о магии. Мне хотелось спросить так много всего, но я боялся, что разум убеждает меня, что всё в порядке просто потому, что я был пьян. Поэтому последовал за Селестой к столу, решив отодвинуть стул их матери и помочь ей сесть. Она тихонько хихикнула, на что ее муж фыркнул.

Осталось всего три свободных места. Одно между Селестой и мистером Тершеттой, и два в северной части стола. Я чувствовал, как все трое смотрят на меня, ожидая моего выбора. Но на самом деле выбора не было. Поэтому я обошёл миссис Тершетту и сел на место рядом с ней. По крайней мере, она была наименее враждебной из всей группы.

— Хорошо, готово! — крикнула Тершетта, выскочив из некогда скрытой двери. Все обернулись, наблюдая, как она подняла прозрачный флакон с какой-то коричневой жидкостью внутри, её лицо было влажным от пота, а глаза маниакально оценивали происходящее. У ног стоял странно маленький черный кот, который кружился вокруг её лодыжек, словно что-то выступал. — Позвольте мне отдать ему это и отвезти обратно в академию, а потом я сразу же вернусь!

— Чепуха! — крикнула её мать, махнув рукой, чтобы отмахнуться от этой мысли. — Аз заслуживает хорошего обеда, чтобы запить этот тоник. К тому же, я не позволю твоему другу так легко уйти. А теперь садись и ешь.

— Но мама…

— Садись, — потребовала миссис Тершетта, бросив на дочь гневный взгляд.

Со стоном Тершетта направилась к нам, её глаза метались по столу. Она молча размышляла, замедляя шаг. Что творилось у неё в голове, я не знал, но к какому бы выводу ни пришла, она обошла стол и отодвинула стул рядом с моим.

Я быстро встал, схватив стул за спинку и удерживая его, пока она садилась. Отвращение на её лице вызвало у меня смешок, после чего её мать лишь тоскливо вздохнула. Где-то в глубине души я задавался вопросом, что они подумают, когда узнают, что человек, которого они кормили и о котором заботились, убил их дочь.

Глава 31

Нова

«Сегодня мама рассказала мне о любви. Не о той любви, которую я испытываю к ней, а о другой. О той, которая особенная. Она называла это родственными душами, как она и папа. Но я не хочу родственную душу, я просто хочу, чтобы мы все были вместе навсегда».

— Из дневника Новы Тершетты, 9238 ПЗ

Время, проведенное с семьей, быстро превратилось в то, как мама заискивала перед Альтаиром, пока Селеста и папа подозрительно наблюдали за ней. Я дала ему тоник, наблюдая, как он выпил его одним мучительным глотком, и сразу же заметила перемену в его поведении. Каким-то образом он стал еще более обаятельным, когда его остроумие снова пришло к нему. Он смеялся в нужных местах, ел вторую порцию того, что, вероятно, считал легкой гадостью, и даже похвалил искусство Селесты — к её большому огорчению.

— Мама пыталась научить меня рисовать, но в итоге у меня гораздо лучше получалось играть на пианино, чем рисовать кистью. Я восхищаюсь тем, сколько мастерства и творчества вкладывается в такие произведения искусства, как твои.

Ловкий маленький мерзавец.

Мои пальцы инстинктивно вцепились в края стула, зубы стиснулись. Взгляд Альтаира скользнул вниз, он крепко держал мою руку. Широкая улыбка озарила его лицо, на редкий миг показав, кем бы он мог стать, если бы не родился в ненавистной семье, правящей злым миром.

Моргнув, я отбросила эту мысль, и от этого движения у меня усилилась головная боль. Зачем вообще оправдывала Альтаира? Он был монстром.

— Это звучит очаровательно, — сказала мама, улыбаясь так же широко, как и Альтаир. — Расскажи нам о своей семье. Они шайтаны?

Напротив меня Селеста поднесла палец к открытому рту и притворилась, что её тошнит. Папа тихонько усмехнулся, заслужив гневный взгляд мамы. Но Альтаир, похоже, не возражал, вместо этого он лишь слегка фыркнул от смеха, его бледные щеки слегка порозовели.

— Да, они шайтаны. Они очень традиционны, и, будучи единственным ребёнком, я получаю всё их внимание, но также приходится нести бремя их ожиданий. Это может быть невыносимо, но мне очень повезло, — скорее, подхалимы, которые хотят захватить мир. — Наверное, так здорово иметь брата или сестру. И вы четверо, кажется, так близки. Так счастливы.