Тогда стало легко заметить примятые листья и кровавый след, блестящий под светом фонарей у входа в лес, сразу за высокими воротами. Вещи, которые указывали на то, какой путь мы выберем. Какой путь выбрали первоначальные элиты и что они на самом деле сделали.

Убивали.

Тэлон не сдвинулся с места, когда я направилась к воротам. Зажмурив глаза, я изо всех сил пыталась заглушить бурю в своей голове, умоляя магию перенести меня к деревьям за высокими черными столбами. И, на этот раз, мне это удалось с первой попытки.

Мои тени горели, шипели и кипели внутри меня, обволакивая мое тело, пока я стояла рядом с Тэлоном у края темного и безмолвного леса. Я не теряла времени, ожидая этого парня. Он не был моей проблемой.

В первых нескольких метрах была почти кромешная тьма, но я едва различала впереди большую группу, должно быть, рюкзаков.

Да!

Хотя я знала, что меня видели и Зейд, и Альтаир, я всё равно старалась вести себя тихо и незаметно, бросившись вперёд и схватившись за ближайшую лямку. Когда я попыталась поднять её, меня просто потянуло вперёд. Боже, какая же она тяжёлая!

Наклонившись, я попыталась перекинуть лямки через плечи, извиваясь от напряжения. Когда они оказались на мне, я застегнула пряжку, затянула лямки и глубоко вздохнула.

До того, как я научилась надевать на свою сумку амулет невесомости, я послушно таскала её с собой. И это не было исключением. Я была способна на большее, чем кто-либо знал — даже я сама.

— На счёт три, — пробормотала я, пытаясь заставить себя подчиниться. Согнув колени и выпрямив спину, я приготовилась встать. — Раз, — я могу это сделать, — два, — это будет ужаcно больно, — три.

Резкие приступы боли пронзили мои колени и спину, рюкзак пытался оттащить меня назад, когда я вставала. Но через несколько секунд поднялась и больше не теряла времени.

Свободно плетущиеся корни и разросшиеся сорняки обвивали мои лодыжки, пока я продвигалась вперед. Свет был необходим, особенно когда я не знала, есть ли поблизости хищники — шайтаны или животные. В голове возникли прекрасные вспышки звезд, которые я часто создавала, и вот они, сияющие вокруг меня, словно моя собственная галактика.

В них было утешение, помимо возвращения зрения. Казалось, что несу часть себя. Ту самую часть, которую, как думала Селеста, я теряла. Моя невинность и человечность, окутанные мерцающими огоньками, которые освещали путь. Не путь основной семьи, а мой собственный. Тот, который я прокладывала, чтобы защитить свою семью и наконец обрести счастье.

Очень большой корень дерева зацепил мою ногу, и я чуть не упала на землю. Кряхтя, я посмотрела вниз и увидела, что споткнулась не о корень, а о ногу.

Как я и подозревала, капитан Зейд оставила нам след из трупов.

Это была довольно миниатюрная девушка, её длинные светлые волосы были спутаны и покрыты грязью и кровью. У неё был маленький носик-пуговка и тонкие губы. Щёки были высоко подняты, а зубы — белоснежны. На её неподвижном лице читался чистый ужас, красота была украдена страхом.

— Ты ничем ей не поможешь, просто иди дальше, — раздался знакомый голос у меня за спиной.

— Опять ты, — проворчала я, продолжая идти по грунтовой дороге вместо того, чтобы смотреть на Тэлона.

— Я тебе явно не нравлюсь, но думаю, что твоя очевидная неприязнь к основным родам ослепляет и мешает увидеть то, что я могу предложить, — его голос был хриплым, низким и почти… соблазнительным? Неужели этот извращенец предлагал мне интимную связь, пока мы были окружены мёртвыми стажёрами и бог знает кем ещё?

— На самом деле, я не вижу никакой пользы в разговоре с тобой, — я была раздражена, но мой разум всё ещё пытался разгадать загадку.

Двенадцать тел могут растянуться лишь на определённое расстояние. Мы прошли мимо еще одного, на этот раз мальчика с мертвенно-бледной кожей и темными волосами. Как мы поймем, куда идти, когда их слабое и, честно говоря, жалкое подобие сообщения закончится?

Они не просто заставили нас пройти несколько сотен футов. А это означало, что нужен еще один знак.

— Меня воспитал один из полковников, участвовавших в боевых действиях. Это о чем-то говорит, учитывая, что мы проходим то, что моя мать назвала физической стадией, — ах да, его такие замечательные родители, которые без колебаний убили бы меня и любого, кого сочли бы ошибкой. Какой убедительный аргумент. — Я могу помочь тебе, если ты тоже готова помочь мне.

— Что заставляет тебя думать, что я могу тебе чем-то помочь? — спросила я, переступая через еще одно тело. Лес начал редеть, деревья впереди расступались. Позади нас послышались голоса других, а вдали завыл волк.

— Думаю, ты знаешь гораздо больше, чем кто-либо из нас. В тебе есть что-то такое — взгляд, который говорит мне, что ты рождена для того, чтобы тебя недооценивали, и ты отчаянно хочешь доказать миру, что он ошибается, — в этих прерывистых словах чувствовалась искренность, и мне больше всего хотелось закричать. Как он смеет меня анализировать? Я не какой-то персонаж из книги, которого он мог бы оценить и разобрать.