Буран и Гром лежали возле ворот, прижавшись к земле. Буран поднялся первым, мотнул головой и повернулся к дальнему забору, где перед взрывом шумел первый человек.

- Ко мне!

Псы подбежали. У Грома подгибались лапы. Савватеев присел и провёл ладонями по их шеям и бокам, проверяя, нет ли ран.

- Фёдор, останешься во дворе. Никого не впускать и не выпускать, к выбоине не подходить, в мастерскую не соваться. Семён, бери револьвер и за мной.

- А тот, на крыше?

- Думаю, Ерёма его обезвредил.

Фёдор побежал к воротам. Семён, оглушённый не меньше собак, двинулся следом. За калиткой Савватеев подвёл псов к тому месту, где стоял человек, бросивший во двор первый свёрток. Земля под забором была смята сапогами, на верхней доске темнела свежая царапина, а на расщеплённом краю застрял клочок тёмной ткани, вырванный, должно быть, из штанины.

Обследовали и место, откуда прилетела связка динамитных патронов. Буран опустил морду к камням, шумно втянул воздух и зачихал. Гром сунулся следом, но Савватеев успел ухватить его за ошейник. В щелях мощёного проезда темнел рассыпанный порошок. Савватеев растёр щепоть между пальцами, поднёс к лицу и почувствовал, как защипало в носу. Это был перец. Значит, тот, кто бросил динамит, заранее подумал о собаках. Первый положился на приманку: рассчитывал, что псы остановятся возле свёртка и за ним не пойдут. Второй чужой уловке не доверился и позаботился о себе сам. Предусмотрительный ирод.

Перец не уничтожал запах, но совать в него собачьи носы Савватеев не собирался, особенно после взрыва. К тому же беглец не оставил ни одной вещи, по которой можно было бы выделить его запах среди множества других. Поэтому он отвёл собак обратно к дальнему забору. Оба пса обнюхали примятую землю и обрывок ткани.

- Ищи!

Псы рванули вперёд.

Савватеев и Семён едва поспевали. След вёл узким переулком, огибал заводскую стену и пересекал пустую улицу. На мостовой Буран сбавил ход, несколько раз вернулся назад, описывая дугу. Гром отошёл к канаве, втянул воздух и свернул за угол доходного дома. У водосточной трубы нашёлся отпечаток ботинка, возле поленницы валялась сбитая щепка. Перед аркой Савватеев придержал Семёна за плечо.

- Стрелять, если пойдёт на нас. Не раньше.

За аркой открылся тесный двор, заставленный телегами и дровяными ящиками. Слева темнел проход на соседнюю улицу. Буран пересёк двор и вдруг повернул к сараям, а Гром пригнулся и исчез между штабелями досок.

Крак!

Смачно хрустнуло дерево и из-за сарая пулей выскочил мужчина, бросился к арке, но успел пробежать всего несколько шагов. Буран протаранил его в бок, сбил и тут же отскочил. Мужик перекатился и выхватил нож.

Гром подобрался к нему со спины и взял его за рукав, ткань затрещала, нож звякнул о камни.

- Держать! Не рвать!

Мужчина попытался встать, но Буран навалился ему на грудь и оскалился перед самым лицом. Беглец испуганно замер, прекратив сопротивление. Савватеев наступил на нож и отшвырнул его в сторону, затем ухватил задержанного за ворот и перевернул на живот. Семён стянул пленнику запястья ремнём.

- Кто послал?

- Не понимаю, о чём толкуете, - прохрипел в ответ тот.

Лицо у задержанного оказалось молодым, простоватым, с редкой светлой бородой. Савватеев обшарил его карманы. Деньги, спички, мятый носовой платок и более ничего. Поднял руки задержанного к свету, льющемуся из окна дворницкой. На правом обшлаге белел мелкий порошок, от пальцев пахло сырым мясом.

- Чем собак угощал?

Тот поглядел на пленителя исподлобья и промолчал. Издалека донёсся полицейский свисток. Взрыв поднял на ноги всю округу.

Обратно шли минут десять. Возле ворот уже толпились городовые и разбуженные жильцы соседних домов. Фёдор никого во двор не пустил и теперь спорил с околоточным надзирателем.

Ерёма спустился с крыши склада. Берданку он держал в правой руке, стволом вниз.

- Живы?

- Как видишь.

- Я про собак, - хмыкнул Ерёма, - ты как кошка, девять жизней, - добавил он, фыркнув в усы.

Гром подошёл к охотнику и ткнулся носом в ладонь.

- Псы целы. И смогли взять одного, - отозвался Ефим Прохорович.

Ерёма оглядел связанного.

- Интересно, однако.

- Весьма.

Пока Савватеев объяснялся с околоточным, один из сторожей принёс холстину, переброшенную во двор первым человеком. Свёрток развернули на камнях. Внутри лежали куски сырой говядины, обсыпанные белым порошком.

- Для собак приготовили, - Савватеев присел рядом, не касаясь мяса.

- Отчего же не взяли? - удивился городовой.

- Мои псы чужого без команды не берут.

Городовой уважительно и с опаской покосился на собак, лежавших возле задержанного и не спускавших с него жёлтых жутких в свете луны и фонарей глаз.

Мастерская уцелела, один нападавший лежал мёртвым на соседней крыше, второго связали. А вот третий смог уйти.