Я вошла внутрь. Под ногами хрустело стекло. Один обломок пробил наружную обшивку и застрял в деревянной стойке, ещё несколько помельче изрубили дверь. Если бы Савватеев не отбросил динамит, боюсь представить, что стало бы с мастерской. Чертёжный шкаф выглядел относительно целым.

- Гляньте, - Костович кивком указал на скважину в дверце шкафа. Возле неё, на лаке, остались две короткие явно свежие царапины. - Давайте проверим, все ли бумаги на месте, - добавил он, снял с жилетной цепочки ключ, вставил в скважину и повернул. Замок щёлкнул и дверца открылась.

Костович вынул документы и начал перебирать свёрнутые листы. Каждый был перевязан лентой и снабжён номером. Мужчина дошёл до конца, вернулся к началу и пересчитал заново. Лицо у него слегка побледнело.

- Семнадцатого нет.

- Что на нём было?

- Испаритель. Сечения, размеры каналов, перегородки. - Он положил ладонь на край ящика и замолчал.

В воцарившейся тишине было слышно, как во дворе околоточный диктует что-то писарю. А потом Огнеслав Степанович вдруг с облегчением выдохнул и коротко, зло рассмеялся.

- Это нехорошо, конечно, но всё же им сегодня не повезло.

- Объяснитесь, - я подняла упавший стул и села на него.

- Семнадцатый - это мартовский вариант. Я его чертил, когда пробовал вести пары через две перегородки. На тёплом воздухе испарение шло, а в мороз проваливалось, мотор глох на третьей минуте. Я тот вариант бросил и переделал всё заново.

- А новый где?

- Дома, Александра Николаевна. Финальный чертёж я в этом шкафу не держу. Да и никогда не держал. Тут рабочие варианты и отвергнутые, а чистовик у меня в квартире, в комоде под бельём.

Вор знал номер листа. Знал, в каком шкафу тот лежит и как открыть замок. Не знал он единственного - привычек старого изобретателя прятать ценное под матрас. От этой мысли я не сдержала смешок. А после вовсе рассмеялась, аж слёзы из глаз брызнули.

- Ох, Огнеслав Степанович! А как же сейф в конторе? Там кодовый замок, туда почему не сложили? Зачем под матрас? – отсмеявшись укоризненно поглядела я на него.

Костович не улыбнулся.

- А кто шифр знает?

Я открыла рот и закрыла.

- Степанида Кузьминична, - начал он загибать пальцы, - Аграфена Тихоновна, старший конторщик, вы и я. Пятеро. Сейф стоит в комнате, куда за день заходит человек двадцать. Ко мне домой не заходит никто, я двадцать три года живу бобылём и сам ставлю самовар. Считайте меня сумасшедшим, Александра Николаевна, но я лучше перестрахуюсь. Впрочем, моя паранойя уже дала неплохой результат.

Смеяться мне уже не хотелось.

Через порог к нам шагнул Пётр. Первым делом, он убедился, что я цела, потом оглядел выбитые окна и стену. Затем молча подошёл к шкафу, проверил замок, посмотрел на царапины и попросил Костовича составить список людей, входивших в мастерскую за последние две недели.

- Ерёму собираются увезти, - заметила я.

- Знаю, я говорил с приставом. Он даст показания и поедет в участок, но с назначенным мной поверенным. Возле убитого лежат четыре динамитных патрона и незажжённый фитиль. До протокола Ерёма свидетель, а не обвиняемый.

- Он стрелял, чтобы не дать взорвать мастерскую, - вздохнула я, вставая со стула.

- Именно так и будет записано, - Пётр снял перчатки и провёл пальцем вдоль скважины. - Дверцу не ломали. С оригинала был снят слепок.

- Могли и отмычкой, - возразил Костович.

- Могли, но тогда пришлось бы стоять здесь и перебирать варианты под фонарём. Проще заранее приготовить ключ.

- Посетитель со шрамом на ухе, - вспомнила я. - Он был здесь.

- И ему хватило времени, чтобы осмотреться. Но, полагаю, он действовал не один.

Мы вышли во двор. Ерёма стоял возле конторы под присмотром двух городовых.

- А я ведь так и думал, говорил Савватееву, что в столице скучать не придётся, - усмехнулся он, увидев нас.

- Вы видели лицо человека, бросившего вторую связку?

- Нет, лицо закрывал надвинутый башлык. Он знал, куда кидать, динамит лёг у самой стены.

- Почему вы не выстрелили в него?

- Просто не успел.

Ерёму отвели к экипажу. Я смотрела, как он забирается внутрь и негромко сказала Петру:

- Сделай, пожалуйста, так, чтобы на него ничего не навесили.

Мужчина кивнул и сжал мою ладонь в успокаивающем жесте:

- Всё будет хорошо.

Я посмотрела на часы. Начало шестого. За воротами уже стояли первые рабочие, их разворачивали по домам, но слух о взрыве летел по заставе быстрее ветра. К полудню о нём напишут газетчики.

- Нужно навестить Руднева, посоветоваться, - решила я, глядя на зевак.

Прежде чем уехать с завода, я по очереди выслушала всех очевидцев: Савватеева, Ерёму, Фёдора и Семёна. Их рассказы расходились в мелочах, но общая последовательность событий была ясна.