Савватеев поднял голову, осмотрел крыши, оконные проёмы и тут взглядом зацепился за несоответствие: верхнее окно механической, в которой каждый вечер оставляли щель в два пальца для воздуха, сейчас было распахнуто настежь.

Резко повернувшись к своим людям, отправил двоих за Александрой Николаевной и Костовичем.

***

Я проснулась от стука в дверь.

- Александра Николаевна!

В голосе Моти было столько тревоги, что сон как рукой сняло. Я быстро села в кровати и откликнулась:

- Входи.

Няня появилась со свечой в руке, на халат накинут широкий платок.

- Охранник с завода приехал, говорит, срочно.

- Сказал, что случилось?

- Мне не сказал, но Макару вроде как уже докладывает, - отозвалась она. - Они оба ждут тебя в кабинете.

- Помоги одеться, - попросила я, вставая.

Мы управились за несколько минут. Я выбрала первое попавшееся платье, волосы собрала и заколола шпильками. Мотя затянула на мне ботинки и накинула сверху пальто.

Макар и Фёдор ждали в кабинете, по лицу Еникеева стало ясно - новости неприятные.

- Динамит бросили к стене мастерской, но Савватеев успел откинуть его в сторону, - сообщил Макар, не дожидаясь вопроса.

- С ним всё в порядке? - стараясь не показать, как мне поплохело, спросила я.

- Да. Рассекло висок. Собаки целы.

- Остальные?

- Ерёма застрелил человека, который собирался поджечь другую связку на соседней крыше. Второго взяли живым. Был и третий, но он ушёл.

- Фёдор, расскажи всё с самого начала, - посмотрела я на охранника и села на ближайший стул.

Через десять минут мужчина смолк. В воцарившейся тишине я пыталась сложить услышанное в общую картину, но пока получалось плохо, мысли разбегались, руки предательски подрагивали.

- Костовичу сообщили?

- Послали за ним. И на Знаменскую тоже.

- Едем, - решительно подскочила я и шагнула к двери.

Мотя тут же загородила дорогу.

- Ночью, на завод, где динамит взрывали?

- Да, няня, именно туда.

- Тогда возьмите и меня.

- Нет, следи за домом. Сходи, пожалуйста, и разбуди Михаила Константиновича, он поедет со мной.

Ей мой ответ не понравился, но спорить она не стала.

Дядя вышел к нам через семь минут, в жилете поверх ночной рубашки и с сюртуком в руке. Галстук он завязывал уже на лестнице.

- Кого убили? - спросил он вместо приветствия.

- Из наших никого.

- Уже неплохо, - Михаил остановился на нижней ступени и посмотрел на Макара. - Еникеев, оружие при тебе?

- При мне.

- Тогда поехали.

Ангару с собой я брать не стала.

Улицы были пустынны. Экипаж выехал на Невский, у Знаменской площади свернул на Лиговскую и покатил к Обводному каналу. На востоке появилась серая полоса, фонари ещё горели. Макар сидел напротив и упирался ладонями в колени. Фёдор устроился рядом с возницей. Дядя отобрал у меня перчатки, которые я успела скрутить в жгут, положил их подле себя, и, посмотрев на Еникеева, спросил:

- Теперь по порядку. Что сгорело?

- Ничего не сгорело, бросили динамит во двор, Савватеев успел отшвырнуть его в центр двора. Стёкла выбило, землю разворотило.

- Стёкла вставим, яму закроем, - дядя помолчал, глядя на проносящиеся мимо тёмные витрины Лиговки.

Возле Обводного нас обогнал пожарный обоз, который вскоре свернул в другую сторону. Дядя проводил его задумчивым взглядом.

- Задержанный что-нибудь сказал? - снова посмотрев на Макара, уточнил он.

- Назвался Иваном Петровым.

- Изобретательно.

- Бумаг при нём нет, мелочь в карманах, да нож со спичками.

- На человека с рубцом с той карточки похож?

- Савватеев говорит, что сходства нет.

Возле завода стояли полицейские экипажи. За воротами собрались городовые, сторожа и рабочие из ближних домов, поднятые грохотом. Домой никто не расходился. Пахло сырой землёй и гарью. Посреди двора темнела внушительная выбоина, камни знатно разбросало.

Савватеев сидел на перевёрнутом ящике, пока фельдшер перевязывал ему висок. Буран и Гром лежали у его ног и подняли головы, едва я вошла.

- Хотел бы сказать, доброй ночи, Александра Николаевна, Михаил Константинович, но, увы, оно не совсем такое, - проворчал он вместо приветствия.

- Как вы? – спросила я, подходя ближе.

- Терпимо, - криво улыбнулся он. - Рассечение и синяки на спине, ерунда.

Я присела перед собаками. Буран позволил погладить себя по шее, Гром обнюхал подол моего платья.

- След подрывника не нашли?

- Нет. Он обсыпал мостовую перцем. Зато взяли другого. Догнали его, куртку ему порвали и руку прикусили.

Савватеев поднялся с ящика, придержавшись за стену, и кивнул на механическую мастерскую:

- Огнеслав Степанович уже там, - не успел он договорить, как из дверей показался взлохмаченный Костович.

- Александра Николаевна, мотор не тронут. Камни выбили окно, посекли верстак. Пойдёмте, покажу, - махнул он мне рукой.