Я ошеломлённо раскрываю рот и перечитываю сообщения снова и снова. Почему мне даже в голову не пришло, что он может отказаться назвать своё имя?

Вот же козёл.

У него вообще существует план, как вытащить меня из поместья, или всё это было уловкой, чтобы узнать, кто я?

Словно прочитав мои мысли, он присылает ещё одно сообщение.

М. Л.: Отвлекающий манёвр начнётся через час. Будь готова. Когда всё начнётся, избавься от охраны и выходи из дома. Как окажешься снаружи — иди прямо ко мне.

Я презрительно фыркаю.

Ну конечно. Отвлекающий манёвр. Очень правдоподобно.

Кем он себя возомнил?

Не собираясь доставлять ему удовольствие ответом, я бросаю телефон в ящик тумбочки и мысленно проклинаю себя за доверчивость.

Мне нужно перезагрузиться.

Быстрый душ смывает часть раздражения. Я надеваю джинсы и чёрную майку с V-образным вырезом, а кудри собираю в небрежный пучок, всем своим видом заявляющий: «Мне плевать».

Затем руки будто сами начинают складывать в небольшую сумочку всё необходимое: кредитные карты, пару сотен долларов, бальзам для губ.

Самое необходимое. Ничего подозрительного.

Я застёгиваю молнию, размышляя, не забыла ли чего-нибудь, когда в дверь стучат.

Сердце подпрыгивает, но я тут же беру себя в руки.

Успокойся.

Это просто стук.

Ничего не происходит.

Я вовсе не готовлюсь к побегу на случай, если внезапно случится обещанный отвлекающий манёвр. Я просто… собираюсь провести ещё один обычный, до тошноты скучный день дома. А сумочку набила без всякой причины.

В дверях стоит один из людей Ате. В руках у него поднос с моим завтраком. Я быстро бормочу слова благодарности и забираю еду.

Она наверняка восхитительна.Бесарт всё-таки потрясающий повар, но во рту кажется пеплом.

Покончив с завтраком, я всё ещё киплю от тревожной энергии и остатков злости, которым некуда деваться. Поэтому снова врываюсь на кухню и решаю что-нибудь испечь.

На этот раз выбираю шекерпаре, моё любимое рассыпчатое печенье, пропитанное сладким сиропом и тающее во рту. Пока я достаю продукты из кладовой, мысли об итальянском придурке постепенно отступают, уступая место знакомой последовательности действий.

Я смешиваю сахар с водой и ставлю на огонь. Когда сироп закипает, бросаю в него ломтик лимона и убавляю жар. Он должен провариться ровно столько, сколько нужно: передержишь — сахар кристаллизуется и всё испортит.

Вернувшись к столешнице, я принимаюсь за тесто и вымешиваю его с такой яростью, будто под моими кулаками самодовольное лицо итальянца.

Сформировав идеальные маленькие шарики, я наношу на каждый узор вилкой и собираюсь украсить их миндалём, когда воздух разрывает пронзительный вой сирены.

БРРРРИИИИИНГ!

От неожиданности вилка соскальзывает, оставляя на тесте неровную борозду. В одно мгновение вся кухня погружается в суматоху. Откуда-то снаружи доносятся панические крики на албанском.

Я растерянно смотрю на Дрена, который, как всегда во время моей выпечки, молча стоит у двери. Он весь напрягся. Глаза сузились, будто он прекрасно понимает, что происходит.

— Что…

— Пожар, — перебивает он, бросая взгляд на окно.

Я смотрю туда же и вижу нескольких мужчин, бегущих мимо с огнетушителями.

— Это пожарная сигнализация, и…

Остальные слова тонут в новом оглушительном сигнале. За ним следует ещё один, потом ещё. Кажется, будто от воя сирен вибрирует весь дом.

Дрен и сам едва ли не вибрирует от напряжения. Все мышцы натянуты, взгляд мечется из стороны в сторону. Он явно сгорает от желания броситься за дверь и оказаться в гуще событий.

Я понимаю: это не маленький пожар. Несколько сигналов тревоги означают, что огонь обнаружен сразу в разных зонах.

Но как такое возможно? Как несколько участков поместья могли одновременно загореться, не затронув главный дом?

Случайностью здесь и не пахнет.

«Отвлекающий манёвр начнётся через час. Будь готова».

О боже.

Я резко поворачиваюсь к цифровым часам на стене.

9:46.

Прошло всего полчаса.

Неужели это итальянец?

Мой взгляд скользит к Дрену. Он стоит у окна, неотрывно наблюдая за хаосом снаружи.

Несмотря на бешеный стук сердца, я заставляю себя вести непринуждённо. Спокойно выключаю духовку, снимаю фартук и ополаскиваю руки. Только после этого поворачиваюсь к телохранителю.

— Я пойду к себе. А ты почему бы не выяснил, что там происходит? В комнате я буду в безопасности, ты же знаешь.

Дрен едва удостаивает меня взглядом — слишком поглощён происходящим. Он быстро кивает и выходит из кухни, оставляя меня одну.

Прекрасно.

Едва он скрывается, я мчусь наверх и рывком открываю ящик тумбочки. Раскладушка лежит внутри, словно заряженный пистолет.

Я хватаю её.

М. Л.: Сейчас. Главные ворота никто не охраняет.

Я сглатываю.