— Никаких «мы» нет. — Я решительно зашагала к лагерю и сорвала плащ с ветки, где оставила его сушиться. — Сколько времени у омальских солдат уйдет на то, чтобы добраться до деревни?

— Мы не думали, что тебя это заботит, — подал голос Эфра, и я оцепенела. — За тобой как-то не водилось привычки бежать навстречу драке.

Золото и серебро затопили мои глаза. Чтобы не насадить Эфру на самую высокую ветку дерева, потребовалось больше самообладания, чем я в себе подозревала. Золотая вена на ладони вспыхнула, напоминая, что произойдет, используй я магию.

И что я могу увидеть.

— Сгинь с глаз моих, — рявкнул Латиф, отпихивая Эфру подальше от стоянки. — Иди собирай вещи и на досуге поразмышляй над тем, как тяжело жить кретином.

Медхат завозился, приподнимаясь на локте:

— Что происходит?

Я просунула руки в рукава плаща и подобрала сапоги:

— Судя по всему, вы все без зазрения совести просите меня умолять об армии женщину, которая отвергла меня и мою мать, отправила солдат уничтожать Джасад и вечно пресмыкается перед своим бесполезным племянником. А если она снова откажет, что ж, остается единственный «разумный» выход: я должна сотворить заклинание, чтобы поднять крепость. И если мне повезет, оно сожжет меня заживо еще до того, как я дочитаю первую строчку!

Намса, которая уже слышала это от меня, отвела глаза. Остальные Ураби побледнели, и их удивление показалось мне очередным оскорблением.

— Актеры из вас еще хуже, чем лжецы. Каждый из вас прекрасно знает, что случится, если я подниму крепость на Нузрет Камель. Вы знали, на что меня обрекаете. Вам ничего не стоит просить меня сдохнуть. Ничего не стоит требовать мою магию и мой разум. Но стоит мне попросить вас сразиться за меня…

— Попроси нас. — Намса протиснулась сквозь толпу, расправив плечи и гордо задрав подбородок. — Просто попроси нас, Эссия.

Грудь тяжело вздымалась от попыток удержать магию взаперти. Я пристально вглядывалась в её лицо, выискивая признаки фальши. Намса была моей слабостью; племяннице Давуда удалось убедить меня в своей искренности, и теперь мне приходилось прилагать вдвое больше усилий, чтобы думать о ней плохо.

Позади меня поднялись Кензи и Медхат, в растерянности переглядываясь. Эфра вздохнул — очевидно, он был против затеи Намсы, но смирился с её решением.

Я вытолкнула вопрос прежде, чем он успел отравить мне язык:

— Я иду в Махаир. Вы пойдете со мной сражаться?

Намса улыбнулась, обнажив три щербатых зуба:

— Кое-что получше. — Она потянулась к моей руке, и на этот раз я не отпрянула. Она крепко сжала мой локоть. — Мы пойдем и победим ради тебя.

Едва решение было принято, как лагерь свернули, а вещи собрали. Медхат и Кензи склонились над картой Хируна: Медхат показывал, где наш прежний маршрут должен свернуть в сторону Махаира.

Рядом со мной вырос Латиф в тяжелом бежевом пальто, в котором он гарантированно утонул бы за секунды, снимись он со своего крокодила.

Мы молча смотрели на остальных.

— Его путь на Орбан пролегает неподалеку, — негромко произнес Латиф. Поднялся ветер, и он спрятал руки под мышки. — Он уже слышал о Махаире. Он придет за тобой.

Вены на теле болезненно запульсировали.

— Да.

— Если он тебя схватит, мы обречены.

Я улыбнулась:

— Не схватит.

Пусть Арин берет своих лучших людей. Свои самые точные карты.

Пусть приходит, и я покажу ему, каково это — охотиться на самого любимого монстра Эссама.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. СИЛЬВИЯ

Я провела пальцами по выцветшим словам, высеченным на стене, что отделяла Махаир от Эссамского леса.

«Да проживем мы те жизни, в которых было отказано нашим предкам».

Я была дома. Ну, или в подобии дома.

В полдень улицы здесь обычно бурлили. Шум рыночной суеты должен был эхом доноситься до самых деревьев с метками воронов.

Я огляделась. Чем глубже мы заходили в пустую деревню, тем сильнее подступал липкий страх. Ставни были наглухо закрыты. Металлические крюки возле мясной лавки сиротливо покачивались на ветру. Я присмотрелась к земле под ними: грязь еще не просохла от крови животного, которое подвешивал Надер.

— А где все? — громким шепотом спросил Медхат.

Кензи тут же зажала ему рот ладонью и бросила на меня виноватый взгляд.

Мне всё это очень не нравилось.

Даже аптека Рори была заперта на засов, а колокольчик уныло свисал на проволоке над дверью. Крыльцо было усыпано пустой шелухой от семян. Я подавила подступивший к горлу ком ностальгии.

— Может, омальские солдаты уже приходили? — предположила Кензи.