Выдохнув, я залезла под плащ и нащупала пальцами дневник Бинара. Ключевая деталь всего путешествия — улика, на которую Ураби возлагали все надежды.

— До Омала мы доберемся за три дня. До дворца — за пять, — сказал Эфра. Его ехидный тон заставил меня ощетиниться; я искренне пожалела, что оставила своих крошек-китмиров прыгать на скалах. — Если только ты не хочешь неделями топтать Эссамский лес.

Лишних недель у нас не было. Но даже будь они в запасе, нам пришлось бы делить Эссам с Арином. Рано или поздно он меня найдет. Всегда находит.

Он предупредил, что придет за мной, едва я спущусь с гор, и я ему верила. Меня даже не удивило, что он знает мое местонахождение. Арин действовал методично, препарируя проблему так же, как Рори вскрывал лягушку под ножом. Он потратил годы на поиски Ураби и Муфсидов по всем королевствам и лесам. Оставался лишь один вариант.

— У тебя есть карта гор? — слабо спросила я. — Подробная карта?

— Несколько, но они далеки от завершения.

Он знал, где я нахожусь, просто не понимал, как до меня добраться.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя снова перевести взгляд на речных тварей. Один из крокодилов хлестнул кончиком хвоста, пустив волну брызг мне на ноги. Я вздрогнула. Я ведь летала на Сарихе. А эти крокодилы едва дотягивали до размеров одной его чешуйки. И всё же…

Содрогнувшись, я повернулась к Медхату. Я мельком видела этого человека в свой первый день в горах и сразу же захотела отрезать ему язык. Марек в свои худшие дни мог говорить несколько часов кряду, но Медхат… Этот джасадец обладал бездонным колодцем энергии и маниакальным желанием выплескивать её на каждого встречного глупца. Обманутая его юношеским задором и долговязыми конечностями, я дала бы ему от силы лет семнадцать, пока Намса не открыла секрет: он старше меня на восемь лет.

Всего пара минут в его оглушительно жизнерадостном обществе — и мне уже хотелось лечь и проспать неделю. Я ткнула в него пальцем:

— Если еще раз попытаешься меня ударить, я лишу тебя руки и скормлю её своим китмирам в качестве лакомства.

Все брезгливо поморщились. Но я продолжила, гордо выпятив грудь:

— А теперь, пожалуй, вам придется привязать меня к крокодилу.

До суши мы добирались шестнадцать часов. Шестнадцать часов под Пустынными равнинами, то выныривая, то снова погружаясь в воду, пока крокодилы плыли на пределе скорости.

Марек и Сэфа ни за что мне не поверят.

В глубине души я копила истории, которыми хотела поделиться с ними при встрече. Истории о жизни в горах, конечно, но и о том, что было до этого. Истории из детства и Уср Джасада. О Кровавом Саммите, Равейне и Ханым. Они ведь узнали, что я Эссия, всего за пару минут до того, как моя магия разнесла крыло Цитадели.

Стоило им узнать меня настоящую, как я тут же их потеряла. Какое поразительное постоянство.

Я выжала волосы в третий раз, поморщившись от ноющей боли в натруженных руках. Мы разбили лагерь на ночь на окраине Эссамского леса. Деревья здесь, на северо-западе, росли реже, чем я привыкла, и широкие просветы между ними казались черными провалами по всему периметру.

Мы вшестером сгрудились у потрескивающего костра. Майя раздала размокшие сэндвичи из фино — пышного хлеба, разрезанного вдоль и начиненного сыром гибна руми. Я не ела его сто лет. Потеря невелика: из-за слишком соленого вкуса и крошащейся текстуры этот сыр вечно сушил рот. Но еда есть еда, а я была голодна как волк.

Кто-то подсел ближе, бесцеремонно закинув руку на бревно у меня за спиной.

— Мне показалось, ты замёрзла. Если нужно, чтобы кто-то тебя согрел, уверяю, мои услуги еще никто не оценивал ниже чем «превосходно», — выдал Медхат. В его глазах, что были синее весеннего неба, плясали искры лукавства.

Я подозрительно прищурилась.

В его зрачках клубилось золото и серебро. Язычки пламени затанцевали на кончиках пальцев, скользнули к мозолям и потекли по линиям ладони, словно красные реки.

— Ты подумай.

Еще одна причина, почему Медхат меня утомлял: он оказался очередным Ураби с редким видом магии. Тех, кто способен призывать огонь и управлять им, звали вакиль аль-нар. В джасадской армии они ценились на вес золота, но большинство из тех, кто был наделен этой жуткой силой, обладали характером бабочки. Они предпочитали порхать по жизни, используя огонь для ярмарочных фокусов и королевских утех, вместо того чтобы идти в бой.

— Медхат, — застонала Намса, растянувшись у костра. Она свернулась калачиком, едва мы выбрались из реки, и с тех пор не шевелилась. — Оставь Малику в покое.

— Мы просто развлекаемся, — надулся Медхат. — Я, как правило, не злю женщин, которые угрожают скормить мои части тела своим питомцам.

Он запустил пятерню в свои волнистые песчано-каштановые волосы и улыбнулся мне:

— Несмотря на оскорбление моей чести, я всё же стараюсь сделать так, чтобы эти дамы не окочурились от холода.