Одежда в шкафу висела аккуратными, безупречными рядами. Лишь одна вещь выбивалась из общего ряда — её топорная работа разительно отличалась от изящных рукавов и сложных подолов по соседству. Окружённый безупречными нарядами Арина, в глубине шкафа бережно висел старый, изъеденный молью, потрепанный плащ.

Грудь болезненно сдавило.

И хотя это меня прижали к стене, я вдруг почувствовала себя шулером. Я увидела то, что не предназначалось для моих глаз, украла преимущество в нашей игре.

— Отпусти меня, — хрипло попросила я. — Отпусти, и я уйду. Клянусь.

Он развернул меня с головокружительной скоростью, заламывая руку за спину. Но вместо того чтобы прижать лицом к стене, Арин толкнул меня к выходу.

— Ты что, пытаешься меняарестовать ? — От возмущения я не сдержала смешок. — Арин, мы оба знаем, что моё тело сейчас за мили отсюда.

И снова ничего. Спорить с Арином, когда он уходил в себя, было пустой тратой времени. Он понимал только один язык.

Свободной рукой я резко подалась назад, впечатывая локоть ему в живот.

Не так больно, как удариться о стену, но близко к тому.

Его хватка ослабла на едва заметную долю секунды, но мне хватило: я вывернула зажатое запястье вниз и вбок.

Моя победа длилась мгновение, оборвавшись блеском кинжала в руке Арина. Поразительно, с каким упорством этот человек прячет при себе клинки.

Мы двигались в садистском зеркальном отражении тех минут перед Балом Победителей, когда мы одновременно ринулись друг на друга. Только тогда он притянул меня к себе, накрывая мои губы своими, а теперь — теперь он с убийственной точностью целился ножом мне в сердце, пока я на полной скорости таранила плечом его грудь.

Будь Арин ранен чуть меньше, он бы использовал силу моего разбега, чтобы опрокинуть меня и вонзить кинжал. Мы отрабатывали этот прием тысячу раз в туннелях. Но сквозь его бинты снова проступила кровь, и мы рухнули на пол бесформенной кучей.

Мы покатились по полу. Я сжала колени вокруг его бёдер, когда он перехватил инициативу и оказался сверху. Стоило ему занести нож, как я с силой вдавила пальцы в повязки на его боку, заставив его хрипнуть. Под ногтями осталась кровь.

— Прости, прости… — Я перехватила его запястье, вбивая руку в пол у своей головы, но он отказывался выпускать оружие. Его второй кулак прилетел мне в бок, отчего я мгновенно зашлась в кашле.

Сволочь. Я вцепилась ему в волосы и дернула на себя.

У меня была крепкая голова — полезный факт, который Ханым выяснила за долгие годы пыток. Арин узнал об этом в тренировочных туннелях, и сейчас я решила напомнить ему об этом, со всей дури боднув его лбом в лоб.

Я пришла в себя быстрее и, воспользовавшись его секундным замешательством, резко подалась вперёд, снова переворачивая нас. Навалившись сверху, я прижала его запястье к полу. Его пальцы не разжимались.

— Отпусти, упрямый ты баран! Ты же истекаешь кровью, я не хочу делать тебе больно.

— Не хочешь делать больно? — Рык, ставший первыми словами, что он произнёс, застал меня врасплох. Серебряные пряди упали ему на лоб, пачкаясь в свежей крови, сочившейся из виска.

Он тяжело дышал, пытаясь говорить, пока я сидела на его израненной груди, а на ключицах блестел пот. Но сопротивляться он перестал. Он не пытался сбросить меня или воспользоваться уязвимостями, которые давало моё положение сверху.

Я посмотрела на дорожку запекшейся крови на его щеке и вспомнила, каким застала его вначале. Сгорбленным и осунувшимся.

— Я не знала про Изгиб Галима.

Лёд в его глазах раскололся яростной, яркой вспышкой.

— Арин, я бы никогда не выпустила Аль-Анкаа. Ты же знаешь.

— Я ничего о тебе не знаю, — отрезал он хрипло и тихо. — Эссия.

Произнесённое с презрением, явно с целью уколоть, моё имя в его устах возымело обратный эффект. От этого звука внутри разлилось странное, щемящее тепло. Мне не пришлось бороться с желанием поправить его или морщиться. Оно не ощущалось чужой, дурно скроенной одеждой. Мне хотелось, чтобы он повторил его снова.

Завеса тайн пала, и мы впервые увидели друг друга настоящими.

— Поаккуратнее с выражениями в присутствии Королевы, — прошептала я, плотнее сжимая ноги на его талии и подаваясь вперёд, — маленький Наследник.

Он замер, и я тут же поняла свою ошибку. Свободная рука Арина — та, что была зажата между моих коленей — высвободилась. Через секунду я уже летела по воздуху: мощный толчок отбросил меня на середину комнаты.

К тому моменту как я приземлилась и вскочила на ноги, Арин уже надвигался на меня. Я метнулась за стол и швырнула чернильницу ему в голову. Он уклонился, и я принялась бросать всё, что подворачивалось под руку. Бинты, одежда, свитки и книги посыпались на Арина дождём. Он отбивал их на ходу, даже не замедляя шага.