Я словно приросла к месту, наблюдая, как Арин спрыгнул с коня и окинул взглядом обломки и дым. Ниснас обвил лапой его колено, но Арин перерубил твари сустав прежде, чем та успела сжать хватку. Арин тренировал меня для Алкаллы; он готовил и других Чемпионов до меня. Он прекрасно понимал, что идти в Изгиб Галима в одиночку — значит обречь себя на скорую и жестокую смерть.

Арин вскочил на коня и развернул его обратно к холму.

— Трус, — прошипел сквозь зубы Эфра.

Всё мое тело натянулось как струна. Арин не оставил бы своих людей в беде. Я знала этот взгляд. Проклятье и все могилы, у него есть план.

На вершине холма Арин остановился. Визионеры соединили пальцы и плавно развели их, приближая изображение. Мы беззвучно наблюдали, как он стянул перчатки и швырнул их на землю. Сбросил плащ и расстегнул пуговицы на запястьях, закатывая рукава выше локтей.

Он вскинул голову. Аль-Анкаа заметил его. Одинокая фигура на холме — куда более легкая добыча, чем толчея крестьян, мечущихся между огнем и другими хищниками.

В животе завязался тугой узел страха, когда Аль-Анкаа сложил крылья и камнем ринулся к Арину. Тот достал из кармана кинжал и замер в ожидании. О чём он вообще думал? Клянусь Авалин, я сейчас увижу, как этому хитрецу оторвут голову.

— Он правда думает, что одолеет Аль-Анкаа этим перочинным ножиком? Его же в клочья разорвут, — жизнерадостно заметил кто-то.

— Отличная работа, Эфра.

— Стойте, — оборвала их Намса. — Это же Серебряный Змей. Он не стал бы сам лезть в петлю. Здесь что-то… что-то, чего мы не видим.

Тень Аль-Анкаа накрыла Арина, погрузив во тьму. Клюв распахнулся. Когти раскрылись. А он всё не двигался.

В самый последний миг, когда жемчужно-белые когти уже готовы были сомкнуться на его плечах, Арин рухнул на землю и перекатился. Прежде чем Аль-Анкаа успел сжать лапы на пустом месте, Арин вонзил клинок ему в брюхо. Тварь взревела; мощный взмах её крыльев ломал деревья и швырял валуны вниз по склону. Чудовище взмыло в воздух, пьяно петляя между вершинами и лощинами долины над Изгибом Галима.

— Почему он так летит? — В какой-то момент Майя протиснулась ко мне и Намсе у края озера.

У меня не было ответа. Когда я ранила Аль-Анкаа, он лишь отмахнулся от меня, как от назойливого комара. А не вилял из стороны в сторону, словно пьянчуга, ковыляющий из таверны.

Тварь пронеслась опасно близко к выступу острых скал, и только тогда я увидела его.

Серебристые волосы развевались на ветру, черты лица застыли в решимости — Арин выглядел как молния, принявшая облик человека.

Должно быть, он использовал нож, чтобы перебираться по телу твари к её шее, не будучи сброшенным. Он зацепился локтем за рукоять, чтобы удержаться, освободив обе руки для того, чтобы прижать их к телу Аль-Анкаа.

Я зажала рот рукой, скрывая дикий смех, готовый вырваться наружу. Этот хитрый, гениальный человек знал, что лучшее оружие против Аль-Анкаа — не нож, а его собственное прикосновение. То же проклятие, что позволяло ему высасывать магию из джасадцев, судя по всему, работало и на других существах. Знал ли он наверняка, сработает ли его план, прежде чем прыгнуть на Аль-Анкаа?

Аль-Анкаа заложил крутую петлю, взмахи крыльев замедлились, будто у него не осталось сил нести собственный вес. На этот раз он летел слишком низко, чтобы разминуться со скалами, и огласил воздух ревом, когда камни вдребезги разнесли стеклянные перья на его брюхе.

Оно сейчас рухнет. Аль-Анкаа разобьется, а Арин всё ещё на нём.

Зверь вернулся к тому месту, где Арин ранил его. Он резко вильнул вправо и понесся к пылающим останкам Изгиба Галима.

— Прыгай, прыгай, — шептала я себе под нос. Намса и Майя покосились на меня, но мне было глубоко плевать.

Сидя верхом на Аль-Анкаа, Арин бросил взгляд на стремительно уходящий из-под них склон и приближающиеся руины.

Я затаила дыхание.

Арин соскользнул по хребту Аль-Анкаа, набирая скорость мимо стеклянных крыльев. Он скатился с чудовища в тот самый миг, когда оно миновало подножие холма. Тварь продолжала лететь, задевая землю краями огненных крыльев, пока со всего размаху не врезалась в торговые лавки. Здания взорвались, во все стороны полетели щепки и обломки. Аль-Анкаа протащило юзом, он снёс добрый десяток построек, прежде чем наконец затих. След от его падения пробил широкую просеку, и в самом её конце великий зверь содрогнулся, растеряв все краски, и замер навсегда.

— Он убил Аль-Анкаа, — прошептала Майя с глубоким неверием в голосе.

На склоне холма Арин поднялся на одно колено. Кровь сочилась из многочисленных порезов на руках, пропитывая мундир. Осколки перьев Аль-Анкаа изрезали ему ладони; волосы на затылке слиплись от багровой корки.

Сотни теней выстроились на вершине холма, заслоняя лунный свет.

Солдаты Низала наконец подошли.

Гнилая могила Ровиала , да что так долго их задерживало? Как они могли оставить своего Главнокомандующего драться в одиночку?