— Не любое, нет. — Майя зевнула, слегка постукивая ухоженными ногтями по верхней губе. — Это не точная наука.

И всё же, целых три Визионера? Не говоря уже о загадочной специализации Майи и раздражающем даре Эфры. Кто знает, сколько ещё уникальных магов скрывается среди Ураби?

Арин ошибался. Он думал, что Ураби хватают джасадцев наобум, если только не соперничают с Муфсидами за кого-то, кто занимал важный пост в Джасаде. Он не мог знать, что Ураби охотятся за редкой, необычной магией. Майя так и не уточнила, в чём именно заключается её особенность, — обмолвилась лишь, что способна отсекать сознание, не причиняя вреда носителю.

Я окинула взглядом собравшихся Ураби, гадая, сколько ещё исключительных талантов обитает среди нас. Это отозвалось странной гордостью в груди. Даже после осады, даже после десяти лет гонений никто не сумел погасить искру, которая оставила джасадцев с магией, а остальные королевства сделала бесплодными. Наша магия выжила благодаря жертве Ровиала и приспособилась к существованию в среде, враждебной для неё.

Вслед за гордостью накатил ужас. Муфсиды были полны решимости не дать Ураби набрать силу. Обе группировки, должно быть, выслеживали джасадцев с особой магией. Это объясняло, почему Муфсиды никогда не оставляли в живых тех, кто отказывался к ним примкнуть.

— Сколько джасадцев убили Муфсиды?

Намса и Майя переглянулись через мою голову. Намса потерла уголок челюсти.

— Слишком много.

— Должно быть, вы испытали облегчение, когда Главнокомандующий Низала накрыл большую часть их организации.

Она резко вскинула на меня взгляд:

— Наказывать их — наше право. Общий враг не делает Низал нашим другом.

Майя кивнула:

— И для нас это очень дурной знак, что их до сих пор не казнили.

Поймав мой недоуменный взгляд, она продолжила:

— Наши шпионы доложили, что ни один из Муфсидов не был убит или предан суду. Либо Главнокомандующий и Верховный не могут прийти к согласию, как поступить, либо им что-то нужно от Муфсидов.

— Наше местонахождение, наши шпионы и наша численность, — отрезала Намса. — Мёртвые Муфсиды бесполезны для Низала.

Трое Визионеров взялись за руки в самом центре озера. Я остро ощутила, насколько хрупка ледяная корка, удерживающая их вес. Меня пробрал озноб: я поняла, почему эта картина кажется такой знакомой. В моем старом кошмаре Нифран горел на точно таком же озере, пока я беспомощно стояла рядом.

— Где твой плащ? — спросила Майя, сочувственно поморщившись от стука моих зубов. — Мне казалось, ты пошла за ним.

— Я заблудилась, пока искала дорогу обратно в комнату, — вздохнула я, ложь легко сорвалась с губ. Я подняла палец и начертила в воздухе зигзаг, слегка сморщив нос от смущения. — Просто бродила по коридорам, пока снова не вышла наружу. У меня ужасный топографический кретинизм.

Майя захихикала и принялась рассказывать историю о своей первой неделе в горах — как она случайно наткнулась на голую парочку, гонявшуюся друг за другом в Генайне. Я слушала вполуха, радуясь, что ни она, ни Намса не усомнились в моем оправдании.

Это было частичной правдой. Я зашла внутрь горы и на время потеряла ориентир. Но вообще-то я прекрасно ориентировалась на местности — иначе из меня вышел бы позорный вор и никудышный Чемпион. Когда я всё-таки отыскала свою комнату, я долго ходила из угла в угол, охваченная паникой.

Сэфа и Марек всё ещё могли быть в Низале. Я понятия не имела, куда отправила их во время Бала победителей.

Арин был в Низале.

Стоило мне подумать о его имени, как окружающий мир исчез. Я очутилась на мрачной садовой дорожке, зажатой с обеих сторон кустами роз. Затем из-за угла вышел Арин, умело пряча лезвие под большим пальцем для быстрого удара.

Едва увидев его, я поняла: это не сон. Никакое мое воображение не способно было воссоздать ту сложную гамму чувств, что исказила его лицо при виде меня. Ту хриплую мольбу в его голосе, когда он сказал:«Не надо» . То, каким смирившимся он выглядел, спрашивая, не сошёл ли с ума. В самом конце, перед появлением Уэса, он вновь ожесточился, превратившись в того человека, которого я помнила по Комнате Реликвий. По нашим первым дням тренировок. Будто всё, что произошло между нами, и было настоящей галлюцинацией, а нашей единственной непреложной истиной оставалось обещание насилия.

Я пыталась его предупредить. Поверил он мне или нет… мы сейчас узнаем.

Часть меня понимала, что остальные сочтут это предательством. Но мне было плевать. Они и глазом не моргнули, когда Эфра решил оставить меня тонуть в качестве какого-то безумного испытания магии, предоставив выбор: либо карабкаться по отвесной скале, либо стать утренним лакомством для поджидающих внизу чудовищ. Они также одобрили и провернули выпуск монстров Алкаллы — монстров, с которыми лицом к лицу сталкивалась толькоя , — прямо в беднейшую цепочку деревень Низала, где их и держали.