— Ну надо же, явился мой Наследник-великомученик. — Равейн отодвинул лекаря в сторону и посмотрел на сына сверху вниз. — В припадке героизма ты, часом, не заметил, что забыл обработать рану на голове?

— Я не забыл, — ответил Арин. — Кровь уже запеклась, а само повреждение пустяковое.

Равейн бросил взгляд на целительницу, ожидая подтверждения. Её робкий кивок, казалось, лишь подлил масла в огонь.

— Мне нужно поговорить с сыном. Наедине.

Женщина растерялась:

— Но я ещё не закончила…

Равейн оборвал её ледяным взглядом. Уэс вывел недовольную целительницу из комнаты, на секунду задержавшись в дверях, чтобы ободряюще улыбнуться Арину. Облегчение Уэса заставило Арину почувствовать укол вины за то, в какое положение он поставил своего гвардейца. Умри Наследник — и вся тяжесть последствий обрушилась бы на голову Уэса.

Как только они остались одни, Арин пересилил боль и выпрямился. И хотя предсказание перемен в настроении Равейна всю жизнь оставалось делом совершенно гиблым, Арину не требовалось подключать фантазию, чтобы понять: отец в ярости. Он не просто ослушался приказа, отправившись в Изгиб Галима вместо того, чтобы укрыться в Цитадели, — он поехал туда один.

Равейн примостился на краю стола, перехватив скипетр под локоть и подперев подбородок кулаком.

— Муфсидов казнят на площади Антар на рассвете.

Слова повисли в воздухе, словно зажжённая спичка в тёмной комнате, и взорвались тишиной.

Арин положил ладони на стол, широко разведя пальцы. Он уставился на древесную текстуру под руками, стараясь говорить как можно ровнее — Равейн мгновенно замкнётся, если уловит в его голосе хоть каплю эмоций или злости.

— Я думал, мы сошлись на том, что время ещё есть.

Вопрос о том, что делать с Муфсидами, давно стал яблоком раздора между Арином и Советом. Пленные не кололись на допросах, и Арин ежедневно тратил драгоценные часы, посещая тюрьмы строгого режима, чтобы высушивать их магию.

Но ведь Муфсиды годами успешно уходили от его слежки. Они знали повадки Ураби, их маршруты. Изящный выговор намекал на благородное происхождение — а значит, у них мог быть доступ к Малику Нияру и Малике Палии. Пленные были ключом к Наследнице Джасада. Чуть больше нажима, чуть больше времени — и кто-то из них расколется. В низальских застенках шпионов и предателей держали и дольше.

Эта спешка с казнью лишена всякого смысла. Одна крупица информации порой бьёт сильнее тысячи армий.

Равейн крутил набалдашник скипетра между ладоней.

— Клетки в Изгибе Галима были неприступны и тяжело охранялись. Кто-то нашёл лазейку сквозь наши барьеры. Кто-то, достаточно знакомый с протоколами безопасности, чтобы обойти их. Это послание от Ураби. Демонстрация того, что их магия сильнее нашей лучшей защиты. Так они заявляют о себе остальным королевствам. Ты тратишь слишком много времени на поиски способа избежать этой войны, но думал ли ты вообще о том, как её выиграть? Потому что Ураби — думали. Ты планируешь выйти к народу и объявить, что понятия не имеешь, как найти виновных в этой бойне?

Последняя фраза ударила по Арину не хуже Аль-Анкаа.

— Я найду их.

— Недостаточно быстро. — Нота финальности в голосе отца ясно дала понять: любые дальнейшие споры закончатся плохо.

Но Арин не мог отступить. Казнить Муфсидов за преступление, которого они не совершали, — значит подыграть Ураби. Низальцы не идиоты, да и остальные королевства сразу раскусят эту уловку. Как Равейн мог пожертвовать ценнейшими источниками информации ради неуклюжей попытки сохранить лицо?

— Жаль, что мы не смогли сесть за ужин сегодня вечером, — продолжил Равейн. — Мы слишком давно не разговаривали без вмешательства политики. Возможно, мы всё ещё могли бы спасти этот вечер, реши ты послушаться и остаться в Цитадели.

При всех недостатках отца, его умение угрожать было филигранным. Желудок Арина обычно реагировал первым, болезненно сжимаясь от одного лишь случайного слова или взгляда. Для Равейна язык запугивания был родным, и Арин давно научился расшифровывать его скрытые знаки.

Равейн поднялся, поправляя ниспадающие слои мантии, и опустил ладонь на голову Арина. Его вздох прозвучал как раскат грома в облаках.

— Я рад видеть тебя живым и целым, Арин.

Все мышцы в теле Наследника натянулись как струны. Ему хотелось закрыть глаза и притвориться, что разговор на этом окончен.

Рука отца переместилась на другую сторону головы, замерев в дюймах от раны.

— У тебя есть отвратительная привычка приравнивать ценность своей жизни к жизням тех, кто тебя окружает. Они не были рождены править. Я не для того потратил жизнь, чтобы готовить их вести моё королевство. Ты умнее, искуснее и целеустремлённее, чем любой из них когда-либо сможет стать.

Острая вспышка боли, когда большой палец Равейна с силой вдавил бинт в рану на голове, никак не отразилась на каменном лице Арина. Он об этом позаботился. Даже когда багровая струйка потекла по правому виску и закапала на щеку, он не шелохнулся.