Новый приступ ужаса сковал Марека. К горлу подкатила жгучая желчь, и он судорожно зажал рот ладонью. Джеру мгновенно отпустил его — быстрая реакция спасла его форму от сомнительного удовольствия быть запятнанной чужой рвотой. Марека согнуло пополам, он обхватил руками сжавшийся желудок.

— У него ведь нет Сэфы? Скажи мне, что у него её нет, Джеру. Скажи, что этот безумный, хладнокровный ублюдок не добрался до...

— Никто не ловил Сэфу! — Джеру посмотрел на Марека с усталостью, граничащей с жалостью. — Но он её ищет.

Облегчение буквально раздавило его. Марек сполз на колени, задев плечом стул, который перевернул Джеру.

— Он хочет использовать нас как приманку для Сильвии, верно?

Джеру промолчал.

Борясь с очередной волной тошноты, Марек зажмурился:

— Если он попытается использовать её против Сильвии, Сэфа скорее позволит себя убить.

Гвардеец побледнел:

— Она бы не стала...

— Стала бы. Если она поймёт, что сбежать или спастись невозможно, если узнает, что Наследник планирует казнить Сильвию, она не позволит сделать себя пешкой. Сэфа просто выйдет из его игры.

За закрытыми глазами Марека закипели слёзы. Его храбрая, верная, самоотверженная дура-подруга.

Поднимаясь на ноги, Марек лихорадочно соображал. Если Джеру приказали схватить их, возможно, у него есть мысли, где может прятаться Сэфа. Или он хотя бы поможет Мареку выбраться из этого лагеря.

— После Бала победителей я очнулся в здешней кладовке. Я понятия не имею, куда делась Сэфа. Я не могу покинуть территорию, но даже если бы мог — я не знаю, где искать её и Сильвию.

Джеру поморщился:

— Я бы не советовал тебе искать Сильвию. Малика Джасада теперь часть совсем другой игры, для которой ни у тебя, ни у меня нет нужной квалификации. Попытаешься добраться до неё — тебя убьют, а от мёртвого от тебя мало толку.

Часть другой игры? Если бы у Марека в желудке ещё хоть что-то оставалось, он бы точно оставил это на сапогах Джеру.

— Это твоя жалкая попытка меня успокоить? — Марек опустился на край кровати, пока ноги окончательно не подогнулись. — Я люблю эту девочку.

Джеру замер на полушаге и удивлённо вскинул брови. Марек закатил глаза:

— Как сестру! — отрезал он.

— Хорошо, — пробормотал Джеру. Мареку показалось, что он расслышал тихое ворчание гвардейца: — Нам только не хватало давать ему ещё один повод тебя прикончить.

— Ты не можешь позволить ему найти Сэфу, Джеру. У Сильвии хотя бы есть магия, её статус, люди, готовые её поддержать. У Сэфы нет никого, кроме меня.

— Я же сказал, мы не знаем, где Сэфа. Я её не нашёл. Но я нашёл тебя, и я... — Джеру с силой провёл ладонью по лицу. — Я не знаю, что делать. Его Высочество сам не свой. Мысли о грядущей войне преследуют его, а предательство Сильвии ранило глубже, чем кто-либо думает. Если я отдам тебя ему, бог знает, что он сделает. А если он убьёт тебя, понимая, что это уничтожит Сильвию, мы можем потерять его окончательно.

— То есть тебя волнует, как моя смерть отразится на его душевном равновесии?

Фыркнув, Марек мысленно подивился собственной наивности. Гвардейцы всегда ставили своего Главнокомандующего превыше всего. Честно говоря, Марек вообще был шокирован тем, что Джеру до сих пор разговаривает с ним, а не вызвал карету, чтобы упрятать его в Цитадель.

Джеру перестал мерить шагами комнату. Он резко развернулся на каблуках, разглядывая Марека с каким-то нечитаемым выражением лица:

— До Махаира ты ведь был вором?

Марек приподнял светлую бровь:

— Ищешь парня для смены профессии?

— Заткнись. — Джеру задумчиво провёл большим пальцем по вышитым воронам. — Тебе удавалось скрываться в Махаире под чужим именем целых семь лет.

Марек тоскливо покосился на дверь, потирая ноющую челюсть.

— Я помогу тебе найти Сэфу.

Все разрозненные мысли Марека мгновенно собрались воедино, сплавились в стальной фокус и устремились на Джеру. Марек медленно поднялся, чувствуя, как в жилах опасно пульсирует кровь:

— Не играй со мной.

— Неужели ты не способен распознать деловое предложение, Лазур? — Джеру скрестил руки на груди. — Я ищу одну реликвию. Подозреваю, что она спрятана у одной из знатных низальских семей. Знаки отличия, которые бесследно исчезли во время Осады Шести Рассветов. Когда-то их использовали как символ особого расположения, и мне кажется, они у них.

Марек попытался выудить из памяти хоть что-то об Осаде Шести Рассветов. В школе его внимание обычно колебалось где-то между «ужасно» и «отвратительно».

— Эта та осада, во время которой сожгли все поля в Омале?

Марек не считал себя экспертом по многочисленным военным конфликтам королевств, но он тысячи раз проходил мимо подпалин на стене, разделяющей Махаир и Эссам. Длинная чёрная полоса тянулась прямо под надписью:«Да проживём мы те жизни, в которых было отказано нашим предкам» .