— Живо все вон! — рявкнула я. Толпа обернулась, выискивая меня взглядом. Кулаки дрожали, ногти впивались в ладони — я из последних сил сдерживала магию. — Расходитесь по комнатам и заприте двери. Никому не выходить без моего разрешения.

Какое-то время никто не двигался. За моей спиной не стоял Латиф, меня не окружали Намса и Майя. В этот раз звучало лишь мое слово — моя личная власть.

«Ты можешь заставить их подчиниться, — шепот заструился вокруг моего гнева, словно пар из чайника, оседая острыми кристаллами и разрывая меня изнутри. — Мы заставим их пожалеть о том дне, когда они посмеялись над тобой».

К горлу подступила тошнота: магия в красках показала, что именно можно сделать с собравшимися здесь Ураби. Как я могу обрушить на них свод потолка одним взмахом руки. Как могу прижать ладони к стенам и запереть их в огненном кольце, наблюдая, как они кричат и мечутся, словно муравьи в банке.

Я прижалась спиной к стене. Холодный камень остудил разгоряченную кожу, и я с огромным трудом загнала эти картины поглубже в подсознание.

— С вашего позволения, Мавлати, — глава Провидцев отвесила мне короткий поклон и поспешила мимо. Остальные двинулись следом за ней.

Коридор пустел, пока наконец не остались только Майя, Сэфа, Марек и Латиф.

Тяжелые ладони легли мне на плечи. Марек удерживал меня на расстоянии вытянутой руки, его лицо ничего не выражало.

— Это твои владения, Малика Эссия. Будет так, как ты пожелаешь.

— Я… — Меня тошнило. Я не знала, что делать. Зачем, ну зачем Арин пришел сюда?

Дверь содрогнулась, оборвав наши мысли. Раздался стук: три тяжелых удара, затем два коротких.

— Эссия? — тихо спросила Майя. — Хочешь, я открою?

Я не могла пошевелиться. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди.

Видя мое оцепенение, Латиф сам рванул дверь на себя, прикрывая лицо от ворвавшегося в комнату ледяного ветра.

Первой вошла Намса, растирая ладони. От стужи ее щеки пылали румянцем, и мне до смерти захотелось влепить ей пощечину. И влепила бы, если бы вернула контроль над собственным телом.

Намса виновато покосилась на меня и заговорила скороговоркой:

— Мавлати, я знаю, что ты велела держать Главнокомандующего подальше от Гибала. Мы честно собирались исполнить твою волю, но… у него были веские доказательства, почему мы должны доставить его к тебе живым. За ним не было хвоста, мы проверили. Асим и Джордж остались в Эссаме, чтобы убедиться, что нас никто не выследит.

Она вздрогнула, когда я горько рассмеялась.

— Ну конечно. Наследник Низала, человек, который знает каждое дерево, белку и лужу в Эссаме, совершенно случайно наткнулся на наш лагерь без какого-либо подкрепления. И какие же доказательства оказались настолько вескими, что вы привели его сюда вопреки моему приказу? — Я с трудом разжала сведенные челюсти. — Вы же сами зовете его Серебряным Змеем, ради Сираука! Как часто змея сама приползает в ловушку к охотнику?

Намса беззвучно открывала и закрывала рот. Затылок покалывало. Воздух в комнате изменился, и я почувствовала его присутствие еще до того, как услышала. Весь мир сузился до высокой тени, переступившей порог лагеря.

— Насколько мне известно, змеи не особо любят приползать, — раздался из-за спины Намсы вкрадчивый, до боли знакомый голос. — Мы предпочитаем проскальзывать.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ. ЭССИЯ

Дождь темнил его волосы. Вода стекала по широким плечам и впитывалась в плащ. Глаза Арина скрывала черная повязка — еще одно доказательство того, как плохо похитители его знали. Настоящую опасность представлял его язык. Арин мог уговорить лысеющую птицу отдать последнее перо, а его оставили без кляпа.

Шрам казался грубее: он рассекал горло и челюсть, скрываясь в бледных синяках на щеке. Тех самых, что я оставила ему в лавке Рори.

Арин переплел пальцы, совершенно не заботясь о веревках на запястьях. Коридор, еще несколько секунд назад казавшийся просторным, теперь едва его вмещал.

Могущественный наследник Низала наконец-то пойман.

Позади Арина Эфра сбивал с сапог дождевые капли. Он протиснулся мимо Латифа и настороженно уставился на меня.

— Сильно она злится? — спросил он сквозь зубы.

Намса покачала головой. Следом за Арином показалась еще одна фигура с завязанными глазами. Такую буйную копну кудрей я видела лишь у одного человека.

— Джеру! — воскликнула Сэфа и бросилась к гвардейцу, но Эфра преградил ей путь, выставив руку.

— Он пленник Малики. — Эфра брезгливо покосился на Джеру. — Держись подальше.

Я услышала, как Марек окликнул меня, но не обернулась. Все мысли занимал Арин. Он стоял неподвижно, словно гора. Человек, который не мог войти в комнату, не просчитав в уме все способы покушения, сейчас остался со связанными руками и повязкой на глазах в коридоре, полном джасадцев. Я ждала напряжения. Думала, он нахмурится, вслушиваясь в голоса и подсчитывая врагов. Или осторожно шаркнет подошвой по полу, проверяя, земля под ногами или цемент.