Нет, ставкой это не назвать. Ставка подразумевает равные шансы. Она предполагает, что оба исхода одинаково вероятны.

«Ты солгал отцу» .

Это была теория.

Когда я наконец выбралась из лестничного пролета, тонкий слой грязи покрывал меня от шеи до колен.

Я не стала отряхиваться. Грязь идеально дополняла мою новую роль побитой сиротки, приползшей к ногам бабушки ради крохи милосердия.

Не успела я сделать и шага за угол, как край рамы задел мой рукав. Я взглянула на портрет и отшатнулась.

Потребовалось несколько минут, чтобы подобрать челюсть, упавшую еще на дворцовой кухне, после чего я подошла ближе к этому убожеству.

Во время моего прошлого визита этого портрета здесь не было. Его не просто невозможно было не заметить — он гарантировал бы, что Арин мгновенно раскроет мою личность.

На холсте королева Ханан и покойный король Торан стояли рука об руку. Сияющие волны черных волос ниспадали до талии королевы, а в карих глазах, давно успевших потускнеть, плясало веселье. Король Торан, мой дед, возвышался над ней. Я уставилась на его пушистую, тронутую сединой бороду и густые брови, одна из которых была сурово выгнута.

Теперь хотя бы понятно, в кого я такая высокая.

На троне, небрежно отставив одно колено в сторону, восседал Эмри. У него были такие же волнистые черные волосы, как у матери, густой неопрятной копной падавшие на лоб и уши. На кончике широкого носа примостились очки, а за подлокотник трона он цеплялся так, словно тот в любую секунду мог его катапультировать.

Опираясь на одно его колено и обхватив себя руками за пояс, маленькая копия меня демонстрировала художнику беззубую улыбку.

Я подошла вплотную, разглядывая мельчайшие мазки краски, словно пыталась испепелить их взглядом. Меня изобразили лет шести-семи, жизнерадостно болтающей ногами на коленях у отца. Мои кудри были пышными и свободными — такими упругими они бывали только в детстве.

Мой отец на троне, его ребенок у него на коленях. Невозможная мизансцена. Чистой воды вымысел. Отец видел меня только новорожденной, после чего погиб в лесу. Я ни разу не бывала в Омале, пока не сбежала сюда после убийства Ханым — дедушка Нияр и бабушка Палия запрещали мне сопровождать их в любых дипломатических поездках в это королевство.

Неужели королева Ханан заказала это, чтобы тешить какую-то извращенную фантазию? Чтобы создать вселенную, где они с мужем не лишили меня наследства с легким сердцем после смерти Эмри?

В животе поселилось нехорошее предчувствие. Этот портрет должен был привести Феликса в бешенство. Он заявлял о правах. О легитимности.

Это был акт открытого неповиновения племяннику.

На меня упала тень. Тяжелая хватка вцепилась в мое плечо, разворачивая назад.

— Кто…

Мой кинжал вошел в горло сбоку, перерубая все на своем пути, кроме позвоночника. Кровь веером брызнула на картину.

Я перешагнула через бьющееся в судорогах тело и пошла дальше. Оставшиеся два стражника, блаженно не ведая о моем приближении, резались в карты прямо перед дверями тронного зала, приспособив в качестве стола перевернутый деревянный ящик.

Второй стражник поднял глаза, когда кровь закапала на карты. Его напарник захрипел, хватаясь за перерезанное горло, пока я вырастала у него за спиной.

Карты полетели мне в лицо. Второй гвардеец покатился по полу, а мой кинжал намертво увяз в стене позади него.

Честного боя не вышло. Стражник нанес удар кулаком мне в челюсть, подавшись всем телом вперед. Я приняла удар и вогнала кинжал ему прямо в сердце прежде, чем он успел вернуть равновесие.

Вытирая лезвие, я окинула взглядом тела, растянувшиеся на чистых белых коврах. Всего трое стражников?

Феликс знал, что мы придем. Неужели он был настолько уверен, что мы не прорвемся через верхние города, что оставил дворец практически без охраны? Фэйрел уложила бы эту ораву одной стрелой.

Я взялась за резные ручки дверей тронного зала. Кровь стучала в ушах.

Весь последний месяц я пыталась представить, что будет после этого момента. Отказ королевы Ханан, ярость Феликса, неизбежность восстановления крепости и гибель в сполохах магии.

О возможности успеха я как-то не задумывалась. Но портрет в коридоре… он менял суть дела. Возможно, королеву Ханан еще можно убедить. Возможно, Нузрет Камель и крепости удастся избежать.

Перехватив кинжал на случай встречи со следующей стражей, я всем телом налегла на двери тронного зала. Они застонали — стальные петли неохотно поддались древнему дереву — и разошлись.

Этот стон эхом прокатился под куполом потолка, отрикошетив в самый дальний угол огромного зала.

Навстречу мне никто не выскочил. Если не считать чавканья моих сапог по сине-белой глянцевой плитке, в зале царила мертвая тишина.

Потрясающие сапфиры мерцали концентрическими спиралями вокруг стеклянного купола на вершине высокого потолка.