Пальцы Арина сжались. Ему хотелось встать и швырнуть эти страницы в огонь. Не каждый вопрос требовал исчерпывающего ответа. Множество людей прекрасно уживались с неизвестностью; они жили и умирали, не растрачивая себя на попытки понять то, что находилось за пределами их уютного угла.

Они бы не стали разглядывать бездну под ногами и делать шаг вперед.

Но Арин не мог остановить ход собственного разума, как Эссия не могла заглушить зов своей магии.

«Готов поспорить, Муфсиды обвинили Ханым в падении крепости. Какая ирония. Ханым не грабила Уср Джасад. Возможно, она и написала ложное заклинание, но кто его зачитал?»

Арин поднялся, швырнув пергамент на кресло. Страницы разлетелись по полу, пока он мерил шагами комнату.

Даже если предположить, что прочтение неверного заклинания способно уничтожить крепость с тысячелетней историей, это не объясняло, откуда Низал узнал об этом заранее. Если верить Бинару, армии Низала уже маршировали к Джасаду. Тысячи солдат ждали под стенами крепости в тот самый момент, когда она рухнула. Как его отец мог знать, что неверное заклинание будет зачитано впервые в истории Джасада?

«Знаешь, какое-то время она была их лидером. До того, как ее изгнали за заговор с твоим отцом против джасадской короны».

Трещины над бездной поползли шире. Предупреждение остановиться, сделать шаг назад от обрыва.

Но фигуры уже начали двигаться сами по себе, стремительно занимая свои места.

«Как ты чувствуешь магию?»

Зачем Ханым рассказывать Равейну, что она подсунула Муфсидам неверное заклинание? Если предположить, что Равейн и Ханым плели заговор вместе, когда Равейн еще был Наследником Низала, то к моменту своего воцарения Равейн уже окончательно и бесповоротно предал ее. Каида могла быть чудовищем, но дурой она не была. Она никогда не подставила бы крепость под удар, если бы не рассчитывала получить взамен нечто колоссальное. Что-то, что она позже пыталась забрать через Эссию, последнюю живую Наследницу.

Трон Джасада.

Что заставило её поверить слову Верховного правителя после того, как он уже способствовал её изгнанию и однажды повернулся к ней спиной?

Одна из фигур в самом центре картины содрогнулась. На ней Арин увидел лицо Исры. Увидел девушку из нижней деревни, которую вырвали из безвестности, чтобы выдать за Командующего Низала, и сына, родившегося слишком рано после свадьбы.

«Твои волосы были черными до проклятия?»

Арин уперся рукой в стену — комната поплыла перед глазами.

Ханым должна была верить, что Равейн собирается занять трон Джасада, а не уничтожить его. Что-то убедило её, что Равейн посадит её на этот новообретенный престол.

«Я встретил твою мать на Кровавом Саммите. Исра знала, что умрет. Она шла на этот Саммит, зная, что задумал Равейн».

Чтобы рискнуть крепостью, требовалось нечто большее, чем простой союз. Больше, чем обещания. Ей требовались те же права на корону, которые она искала через Эссию.

А самые крепкие права на престол давала кровь. Сын Равейна стал бы Наследником и Джасада, и Низала.

Сын Равейна… и Ханым.

Бездна под ногами распахнулась, и Арин рухнул вниз.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ. СИЛЬВИЯ

Как выяснилось, для проникновения во дворец Омала требовались лишь хорошая иллюзия и толковое знание его планировки.

Никто и глазом не повел, когда в сумерках через кухонные двери вошла служанка, низко склонив голову над ведром с куриным кормом. У нее были растрепанные каштановые волосы, тусклые зеленые глаза и маленькая родинка на подбородке.

Стоило скрыться из виду стражников, как я бросила ведро возле ребятишек, с энтузиазмом крошащих хлеб в длинное блюдо. Мимо меня проковылял мальчик с гигантской миской молока, края которой были облеплены крупинками сахара. Он вылил его на хлеб. По кухне разнеслись восторженные визги: горячие капли молока брызнули на любопытные детские мордашки.

Я стянула со стойки пустой поднос и перешагнула через лужу. В детстве я обожала умм али. Надеюсь, дети не забыли добавить орехи.

Пока что солдаты попадались мне только в верхних городах. Причем как омальские, так и низальские, что меня изрядно позабавило. Арин не стал бы разбрасываться своими воинами ради верхних городов Омала. Должно быть, Феликс допек его настолько, что Арин отвесил ему свою фирменную бескровную пощечину.

Когда я вошла в главный вестибюль, удерживая поднос на плече, на меня покосился стражник. Он выставил руку, стоило мне попытаться обойти его.

— Посматривай за мужиками, — предупредил он. — На ужине знать выпила столько эля, сколько сама весит. Сгребут к себе на колени все, до чего дотянутся.

Типично. Я коротко кивнула, надеясь, что он не ждет развернутого ответа. Сэфа и Марек когда-то утверждали, будто я говорю вообще без акцента, но откуда им знать? Как оказалось, у них самих все это время был низальский выговор. Мы были просто тремя глупыми цыплятами, кудахтавшими в кругу.