— Пока я оставался в сознании, я был обузой для нас обоих. Муфсиды попытались бы убить меня, чтобы помешать захватить Малику, а мои солдаты арестовали бы каждого джасадца в деревне, стоило лишь подавить омальскую угрозу. Но если я тяжело ранен…

— Вашим солдатам приходится немедленно спасать вас.

Гримаса Вауна могла бы прожечь сталь.

— Она смухлевала.

— Нет. — Арин прижал язык к зубам, сдерживая улыбку. — Она сыграла по правилам.

— Говорят, она улетела из деревни верхом на китмире. — Джеру прислонился к шкафу. — Ридда и еще несколько солдат доложили, что видели, как из ее рук сыпались золотые и серебряные молнии.

Жилет, который Арин так триумфально отыскал, выскользнул из пальцев. Туман в голове наконец-то рассеялся, и Арина обдал ледяной пот.

«Каждый раз, когда я использую магию, я открываю новую жилу».

«Я боюсь, что мне придется выбирать — мой разум или мой народ».

— Мой лорд?

Джеру нерешительно подобрал упавший жилет.

— К вам посетители. Лайли и Байум хотят лично убедиться, что вы здоровы, но я могу сказать им, чтобы они зашли позже.

Джеру попытался протянуть Арину жилет, но тот оттолкнул руку гвардейца. Он натянул рубашку и замер, невидящим взором уставившись на незавязанные шнурки.

— Мне нужно побыть одному. — Голос Арина прозвучал сухо, без единой интонации. — Передай Лайли и Байуму, что я скоро выйду к ним.

Когда гвардейцы удалились, Арин взял камзол. Он не мог вспомнить, вернул ли обломки ее наруча обратно в карман после того, как показал их ей.

Поиски прервала складка на внутреннем левом кармане. Арин замер, только сейчас заметив небольшую выпуклость.

Он извлек пачку вырванных страниц, плотно сложенных внутри плотной подкладки. По центру листы протерлись от бесчисленных сгибов, а их поверхность поблекла от прикосновений слишком многих небрежных пальцев. Почерк был не ее, поэтому Арин сразу перевернул пачку на последнюю страницу и пробежал глазами по подписи.

Бинар Лазур, Первый Генерал Южного Полка Низала.

Бинар Лазур? Арин нахмурился. Когда это пути Эссии могли пересечься с покойным низальским генералом? Арин встречался с Бинаром во время своего недолгого пребывания в Цитадели. Стойкий, прямолинейный человек со строгими понятиями о чести и семейном наследии. Полная противоположность своему младшему брату, чья единственная привязанность в жизни ограничивалась девчонкой, которая была в десять раз храбрее его самого. Возможно, младший Лазур и отдал эти страницы Эссии.

Арин сел в кресло у окна и начал читать.

Крепость пала раньше, чем прибыл вестник.

Арин перечитал страницы четыре раза, снова и снова переставляя детали этой истории, но они упорно не желали складываться.

Он провел большим пальцем по размашистому, со временем становившемуся все более неровным почерку Бинара. Выровнял листы в аккуратную стопку.

Крепость пала после Кровавого Саммита.Из-за Кровавого Саммита. Никто до конца не понимал, как это произошло, но самой популярной теорией оставалась гибель всей королевской династии Джасада, которая якобы ослабила крепость и сделала ее уязвимой для разрушения.

Что выглядело бы вполне правдоподобно, если бы не Эссия из Джасада. Вторая Наследница Джасада пережила Кровавый Саммит. Ее магия и ее кровь все еще существовали, когда крепость пала.

Арин сделал размеренный вдох. Нужно смотреть шире — выводить на доску новые фигуры.

Арину дорого стоило отказаться от теории о гибели королевского рода. Это словно ударило молотом по земле под его ногами, и сквозь образовавшиеся трещины он увидел очертания опасного провала, затаившегося у самой поверхности.

Если крепость рухнула не из-за гибели королевской семьи, значит, дало сбой само заклинание.

Заклятие, удерживающее крепость вокруг Джасада, было самым охраняемым секретом королевства. Единственные крупицы информации, которые ему удавалось найти, туманно упоминали ежегодный обряд обновления сил защиты. Каид или Каида должны были зачитать заклинание, чтобы возродить первородную магию, наложенную Каидой Хенд тысячи лет назад.

Арин снова начал распутывать цепочку в обратном направлении.

Когда крепость пала, Каидой была Нифран. Она уже занимала этот пост раньше, но родители лишили ее этой чести, сослав в Бакирскую Башню. Навар и Палия восстановили ее в правах где-то в районе четырнадцатилетия Арина. Он помнил эту дату, потому что отец принял приглашение на торжество и уехал в Джасад за неделю до этого. Исра настояла на том, чтобы остаться ради дня рождения Арина, и тайком увезла его из Цитадели, чтобы показать законсервированные руины в Указе. Она спрятала его волосы под вязаную шапку и терпеливо ждала каждый раз, когда внимание Арина цеплялось за странный узор в резьбе или груду камней, о которых он читал в книгах.

Два года спустя она уехала на Кровавый Саммит, и свой день рождения Арин провел в одиночестве в покоях, набрасывая эскиз статуи, которая встанет над гробницей его матери в садах Цитадели.