Стражник отошел, и я двинулась дальше. Знать и впрямь нализалась — звуки хохота и пьяные выкрики заставляли меня стискивать зубы. Жители нижних деревень гибли от рук Наследника Омала, пока его двор сидел здесь и праздновал.

При всей моей любви к подобным развлечениям, времени на то, чтобы проверить, скольких из них я успею покалечить до вмешательства стражи, катастрофически не хватало. Каждая упущенная минута стоила кому-то жизни. Очередную возможность для Ураби потерять надежду на то, что я их найду.

В коридорах пахло эвкалиптом и корицей. В боковой зале, предназначенной для молодых придворных дам, стены украшали мечтательные завитки, напоминающие танцующие на ветру листья. Комнату заполняла мягкая мебель, ради каждого дивана которой пустили под нож не меньше тысячи уток. С потолка свисали легкие шелковые драпировки, похожие на белые и голубые облака.

Сами юные леди при этом отсутствовали — вероятно, они получили то же предупреждение насчет повес, что и я. Очередная удача.

Во время нашего обучения Арин каждый день присылал в мои покои гвардейца с новой картой. Моя подготовка к Алкалле включала в себя заучивание каждого коридора, лачуги и норы в дворцах, которые нам предстояло посетить. Твой успех на испытаниях, говорил он, имеет значение лишь в том случае, если ты до них доживешь.

Я пересчитала голубые витки краски в правом углу комнаты, пока не добралась до седьмого. Тот самый завиток обрывал узор выемкой размером с мой большой палец. Точно в том месте, где и указывали карты Арина.

Я зацепилась пальцем за выемку и потянула. С другой стороны стены раздался щелчок. С натужным скрипом на краске проступили очертания двери. Смахнув пыль с носа, я толкнула ее плечом.

О, прелестно — еще одна бесчеловечно узкая лестница, спроектированная кем-то, кто питал личную обиду на здоровые позвоночники. Я бросила поднос на пол, и густой белый ковер заглушил грохот.

Я закрыла за собой дверь, погрузив лестничный пролет в кромешную тьму, и начала подъем, пересчитывая каждую ступень. Потребуется сто пятьдесят четыре, чтобы добраться до крыла королевы Ханан. Сто пятьдесят три, чтобы найти бабушку.

Сто пятьдесят две — до момента, когда я либо получу ее армию, либо потеряю свою.

После восьмидесяти я сбилась со счета. Плечи горели от постоянного трения об острые выступы каменных стен. Я спотыкалась едва ли не на каждом шагу. Кромешная тьма и нехватка воздуха словно сговорились, расшатывая нервы, которые я из последних сил удерживала в узде с самого ухода из Мираяха. Я экономила дыхание, стараясь не вдыхать слишком глубоко, чтобы пыль не вызвала приступ кашля.

Магия гудела, но я не смела к ней прислушиваться. Когда остальные использовали свои силы, их больше всего волновало, как быстро они восстановятся. Сколько они могут потратить, прежде чем временно останутся без защиты.

У меня такой проблемы не было. Я еще ни разу не видела дна своего колодца. При всех своих недостатках магия отзывалась на мой зов, пусть и не всегда так, как я задумывала.

Если задуматься об этом дольше положенного, ирония ситуации просто раздавит меня. В моем распоряжении находился безграничный запас магии, но я не могла им пользоваться. Даже такой пустяк, как попытка осветить дорогу в этом жутком коридоре, вскрыл бы новую жилу. Разбил бы еще одно зеркало в закоулках моего сознания, пронзив меня осколком чужого, необъяснимого воспоминания.

«У любой магии есть правила. И последствия. Нам просто нужно выяснить, каковы ее правила» .

Я остановилась, упершись рукой в стену и уткнувшись взмокшим лбом в сгиб локтя. Намса и остальные Ада не прекратили изучать мою магию. Ураби вообще не из тех, кого легко переубедить.

Просто они приняли осознанное решение закрывать на это глаза.

Каждый раз, когда магия брала надо мной верх, Эмра чувствовал это. Он ощущал, как онемение разливается по моему телу подобно токсину, пусть даже не знал причин. Пусть даже не слышал стоящего за этим голоса.

Они понимали, что означает этот разрыв с самой собой, пусть даже временный.

Это была гонка: мой разум против моей магии. Им слишком нужна была эта сила, чтобы отговаривать меня от ее использования. И все же я знала, что они не хотят моей гибели — иначе они бы предложили восстановить крепость во время Нузрет Камель в качестве первого и единственного варианта. Вместо этого мы рисковали всем ради попытки воззвать к королеве Ханан.

Попытки, обреченной на провал еще до того, как я подсунула признание Бинара Лазура в камзол Арина.

Я продолжила путь, слегка касаясь ладонью стены, чтобы ориентироваться на изгибах лестницы. Насколько яростно Эфра выступал бы против меня, знай он, что я отдала одно из наших главных орудий Арину из Низала? Да не только Эфра — они все были бы в бешенстве. Командующий Низала, враг магии. Безнадежный случай. Пустая трата ресурса ради человека, который считает магию проклятием этой земли.

И, возможно, они правы. Я сделала собственную ставку. Непоколебимая приверженность Арина логике и правде против его же ненависти к магии.