Скулы Кобры могли бы резать стекло, пока красные тени раскрашивали его сверкающие украшения и порочную «V»-образную линию мышц внизу живота.

Иномирный бог.

Он засунул пальцы за пряжку ремня и вытащил кнут, который я раньше не заметила — он был свернут у него на бедре.

Драматичным жестом он щелкнул запястьем, и длинный хвост кнута с треском рассек воздух. Его рука рванулась вперед, и удар пришелся по груди Ксеркса, оставляя длинный багровый след.

Ксеркс застонал от наслаждения, но быстро скрыл это выражение за гримасой боли.

Кобра ударил снова.

Толпа взревела от восторга, упиваясь насилием.

На секунду мне почудилось, что это другой ремень свистит в воздухе. Моя плоть, разрываемая надвое, кровь, текущая по груди после безжалостного избиения.

Я начала часто и мелко дышать.

В комнате не хватало кислорода.

Теплые руки Джакса обхватили моё горло и заставили запрокинуть голову.

Он поцеловал меня грубо, но отстранился, чтобы прошептать на ухо:

— Ты в порядке. Мы тебя прикроем. Никто не причинит тебе вреда. Это всё шоу.

Я ответила на поцелуй, задыхаясь:

— Пожалуйста, не давай ему пороть меня.

В его груди зародился рык; его руки нежно баюкали меня, пока рот агрессивно грабил.. Когда он отстранился, чтобы вдохнуть, то прошептал:

— Никогда. Мы планировали сделать это с Ксерксом, помнишь?

Я кивнула, но это была ложь.

Я так беспокоилась об Аран, что совершила серьезную ошибку, не обратив внимания на планы мужчин.

К черту меня и мою ужасную неспособность концентрироваться.

Глубоко дыша, я напомнила себе, что они никогда не причинят мне боли.

Даже когда Кобра издевательски щелкал кнутом над плотью Ксеркса, теневая змея посылала мне образы объятий и тепла.

Здесь были Кобра, Джакс, Ашер и Ксеркс. Я доверяла им, и на кону стояли наши жизни.

— Я справлюсь, — прошептала я Джаксу.

Он поцеловал меня еще раз, а затем кивнул остальным мужчинам.

Кобра вскинул руки вверх и закричал толпе:

— Кто хочет увидеть, как омегу имеет альфа?

Раздались крики, и платформа задрожала от рева публики.

Кобра с силой щелкнул кнутом.

Кобра был мастером шоу в своей стихии.

Оборотни вопили, глядя на его прекрасное лицо с издевательской ухмылкой. Он источал секс, порочность и насилие.

Драгоценные камни сверкали под огнями. Он выглядел демонически.

Кнут ударил по груди омеги, вздулись красные полосы, брызнула кровь.

Ксеркс драматично содрогнулся, будто от боли, но его глаза горели.

Насилие его возбуждало.

Кобра подошел к нему, наклонился и ударил его ладонью по лицу.

Рев толпы заглушил стон удовольствия Ксеркса.

Кобра послал мне новые образы любви через теневую змею, пока наклонялся и вытаскивал огромный член Ксеркса.

Его узел вибрировал.

Потребность вспыхнула между моих ног, когда я вспомнила, как Ксеркс брал меня. Что этот узел делал со мной.

Омега опустил голову и ссутулил плечи, будто пристыженно, но посмотрел на меня своими фиолетовыми глазами и облизнул губы.

Быстрее, чем я успела заметить, он насмешливо выгнул бровь в мою сторону. И тут же снова надел маску.

Черт.

Я сжала бедра.

Распластанный на платформе, с оливковой кожей, натянутой на бесконечные мышцы, блестящие от пота; кровь, капающая на грудь; твердый член, торчащий над кожаными штанами; черный кайал, размазанный по лицу; ошейник на шее...

Ксеркс никогда не казался мне более соблазнительным.

Он выглядел воплощением порока.

И я чувствовала себя мучительно возбужденной.

Рев толпы слышался где-то вдалеке. Движущаяся платформа, стробоскопы и сигаретный дым придавали моменту налет сна.

— Плохих омег трахают альфы! — прокричал Кобра для вида, щелкая кнутом в воздухе, его лицо исказилось от ярости.

Судя по твердому бугру под кожей его штанов, он наслаждался этой ролевой игрой. Конечно, он чувствовал бы себя в своей тарелке в роли психопатичного БДСМ-мастера.

Я так увлеклась наблюдением за тем, что происходит между Ксерксом и Коброй, что Джакс и Ашер застали меня врасплох, когда схватили за руки и потащили вперед.

Меня подвели к Кобре, словно жертвенную девственницу.

Я боролась с желанием закатить глаза от этой излишней драматичности и вместо этого попыталась выглядеть покорной и напуганной, что было крайне трудно.

Неуместный смех забулькал в горле.

Кобра наклонился вперед и прошептал так, что слышала только я:

— Ты была плохой девочкой. А плохие девочки получают наказание. — Он высунул язык и провел им по моей щеке.

Я проглотила очередной смешок.

Кобра звучал нелепо.

Он двигался невероятно быстро: припал ртом к моей груди, зубы и язык царапали прозрачную ткань, которая едва меня прикрывала.

Смех застрял в горле, когда жгучий огонь сменил веселье.

Я утонула в морозе.

Кобра облизал каждый мой сосок, а затем резко толкнул два пальца внутрь меня.