Дверь распахивается. Глаза Гвен красные и мокрые от слез, к носу прижат скомканный бумажный платок.

— Господи, милая, что случилось? — пугается Эйми. — Что стряслось?

— Это Антон... Он мертв.

Глава 5

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен сидит, сжавшись в комок и подтянув колени к груди, прямо напротив мужчины в темно-бордовой рубашке и черном галстуке. Его густые черные волосы зачесаны назад, напоминая образ эстрадного певца старой школы, из тех, чьи пластинки слушали на проигрывателе ее бабушка с дедушкой.

Судя по визитке, которую он ей протянул, перед ней детектив Джей Салазар из полицейского управления округа Монтгомери. И Гвен догадывается: пиджак и галстук на нем только потому, что ему поручили сообщить ей страшную весть.

Тело Антона нашли в переулке в центре Бетесды. Его сбила машина.

— Позвольте спросить… — начинает он, но Гвен поднимает палец, призывая к молчанию: через гостиную, словно Гамельнский крысолов, шествует Эйми в сопровождении всех пятерых детей.

У самой двери Эйми останавливается:

— Я отведу всех к Лизе и сразу же вернусь.

Гвен кивает и машет на прощание Джорджу и Рафи. Мальчишки толкаются и, кажется, вовсе не замечают чужого мужчину в костюме посреди их гостиной. Они даже не обратили внимания на то, что Антон отсутствовал, когда они проснулись. Но рано или поздно ей придется рассказать им о случившемся. От этой мысли перехватывает дыхание, и ее начинает трясти. Это уничтожит ее милых мальчиков. Иначе и быть не может. Их жизни навсегда расколются надвое: «до смерти отца» и «после». Осознание чудовищного масштаба трагедии наваливается на нее всей тяжестью. Гвен с трудом подавляет рвущийся наружу всхлип.

— Принести вам что-нибудь? — спрашивает детектив. — Воды? Салфетку?

Очнувшись от своих мыслей, Гвен поднимает глаза на сидящего напротив человека. Его темные глаза неотрывно смотрят на нее, и, кажется, он видит ее насквозь. Чувствуя себя неуютно, она отводит взгляд и упирается им в шевронный узор ковра под журнальным столиком.

— Нет, нет, спасибо. Я просто не хочу, чтобы они что-то услышали. Я сама скажу им позже. Пусть у них будет хотя бы еще одно утро нормального детства, прежде чем все изменится навсегда.

— Разумеется, это разумно. Вам повезло иметь таких хороших соседей.

— Повезло, — повторяет Гвен. Меньше всего на свете она сейчас чувствует себя везучей.

— Неудачно выразился. Прошу прощения, миссис Хоури.

Гвен обхватывает колени еще крепче.Миссис Хоури. Она заставляет себя собраться, но чувствует, как сознание замыкается, уходя в глухую защиту. Этому трюку она научилась еще в детстве, когда родители орали друг на друга или срывались на нее. Своего рода диссоциация, позволявшая пережить происходящее, не пропуская боль внутрь себя. Хотя боль все равно просачивалась. А годы терапии ясно дали понять: механизмы психологической защиты из детства во взрослой жизни оборачиваются против тебя самой. Она пару раз моргает и пытается сфокусироваться на черном галстуке детектива, сделанном из ткани, которая мягко переливается в лучах света, льющихся из окна гостиной.

— О чем вы говорили? Простите… где нашли Антона?

— В переулке возле бара на Висконсин-авеню. «Виллиан энд Сэйнт». Вам знакомо это заведение?

Гвен кивает:

— Конечно. Это вроде нашего местного бара. — Настоящая злачная дыра, совершенно нетипичная для Бетесды: темная, пропахшая пивом, с липким полом и туалетом, от одного вида которого чесаться хочется. Полный контраст с расположенными неподалеку барами на крышах, где подают коктейли по двадцать долларов за бокал и открываются отличные виды для «Инстаграма». — Один из отцов в школе наших мальчиков играет в кавер-группе «Мужья-трофеи», они там иногда выступают. Так что да. Мы там бывали. Антон был там вчера вечером?

— Мы пока не уверены, заходил ли он вообще внутрь, — произносит Салазар. — Он говорил вам, что собирается туда?

— Нет. — Перед глазами тут же встает отчетливая картина: пьяный Антон, шатаясь, идет по переулку между женским фермерским рынком Бетесды и баром. — Значит, кто-то сбил его на машине прямо в переулке? Водитель скрылся с места аварии?

Детектив пересаживается поудобнее:

— Судя по всему, наезд был совершен намеренно.

Она пытается сглотнуть ком, вставший поперек горла, но не может.

— Как… почему вы так решили?

Детектив качает головой:

— Я не имею права вдаваться в детали, но удар был нанесен не один раз. Понимаю, слышать такое невыносимо, но смерть вашего мужа расследуется как умышленное убийство.

— Убийство, — повторяет Гвен, чувствуя, как ее накрывает ледяное оцепенение. — Вы хотите сказать, его убили.

Гвен хватает диванную подушку и судорожно прижимает ее к груди.Этого не может быть. Она раскачивается взад-вперед, пытаясь удержаться в этой комнате, в этой реальности, в то время как каждая клеточка ее тела молит о побеге.

Детектив раскрывает небольшой блокнот: