— Не переживай. Я навалял тому ублюдку так, что после этого он больше к ней даже не приближался.

— Жаль, меня там не было, — я бы не просто ему навалял. Выпустил бы ему кишки и заставил жрать их ложкой.

— Нет, поверь, тебе бы это не понравилось, — резко отвечает он, а потом тяжело вздыхает. — Как я уже сказал, нормальные семьи тоже есть. Просто хрен угадаешь, в какую именно попадешь.

Несколько минут мы сидим молча. Пытаюсь представить, каково это – жить с подростком, который, по сути, мне совершенно чужой. Но потом думаю о каком-нибудь мерзком ублюдке, который будет распускать руки и пытаться отнять у нее то, что принадлежит только ей одной, и кровь снова начинает закипать в жилах.

— Будь я твоим другом, сделал бы всё возможное, чтобы ребенок не попал в систему. Особенно если это уже не младенец. Все хотят усыновить малыша, а подростки никому не нужны. Они живут там, пока не становятся слишком взрослыми для системы, а потом получают дерьмовую работу и, если повезет, дерьмовую квартиру. Мне повезло. Почти сразу нашел «Души Воронов», стал проспектом и больше не оглядывался назад. Но большинство ребят, с которыми я рос в приемных семьях, либо уже мертвы, либо одной ногой в могиле.

Тихо ругаюсь сквозь зубы. Неважно, сколько хороших приемных семей существует – если есть хоть малейший шанс, что Милли попадет в плохую, этого уже достаточно.

— Всё в порядке? Вид у тебя какой-то стремный. И это я тебе говорю.

Показываю ему средний палец.

— Просто пытаюсь разобраться кое с чем.

Он смотрит на меня внимательнее.

— Это как-то связано с тем, что ты постоянно пропадаешь и пропускаешь собрания?

Поднимаю на него взгляд.

— Ты за мной следишь, Мидас?

— Пф-ф. Будто у меня нет занятий получше, чем таскаться весь день за твоей чокнутой задницей, — фыркает он.

— Занятий получше? Например, Легс?

— Без понятия, о чем ты, — отвечает он и делает глоток пива, которое я только сейчас замечаю у него в руках.

— То есть, если сегодня ночью я затащу Легс к себе в комнату, тебе будет плевать?

Его пальцы сильнее сжимаются вокруг бутылки. На секунду даже кажется, что он сейчас разобьет ее о мою голову.

— Легс может делать всё, что захочет. Она всё-таки клубная зайка, — отвечает он с таким видом, будто ему плевать.

— Меня устраивает.

Хлопнув мужчину по груди, направляюсь обратно в здание, решив не тыкать его носом в собственное дерьмо.

Почти дохожу до двери, когда он окликает меня:

— Ганнибал.

Обернувшись через плечо, смотрю на него.

— Сегодня ночью она будет со мной.

— Значит, завтра, — усмехаюсь я.

— И завтра тоже.

— Собираешься сделать ее своей старушкой?

— Ты знаешь, что не могу.

— Не можешь – не то же самое, что не хочешь. Если, конечно, она сама не против.

Специально оставляю эти слова висеть в воздухе, потому что любому, даже слепому, видно – она с ума по нему сходит.

— Не собираюсь делать клубную зайку своей старушкой, — наконец отвечает он, и я качаю головой.

— Тогда отпусти ее. Она заслуживает большего, чем то, как ты морочишь ей голову.

Не желая выслушивать его оправдания, захожу обратно в салун и направляюсь к бару. Хэвок окликает меня и кивает в сторону своего кабинета. Лавируя между столами, иду по коридору и, добравшись до двери, даже не утруждаюсь постучать.

— Хотел меня видеть?

— Сядь. Нужно кое-что обсудить.

Закрыв за собой дверь, опускаюсь в одно из кресел перед его столом и наблюдаю, как он откидывается на спинку стула, внимательно разглядывая меня.

— Что-то случилось? — лениво тяну, прекрасно зная, что в последнее время не делал ничего, что могло бы его выбесить.

— Как ты знаешь, я хочу убрать Хана и Дриллера с их позиций.

Киваю. Именно из-за Хана и Дриллера Хэвок провел последние пять лет в тюрьме. Но когда выяснилось, что Хан отправил сюда двух братьев из Огайо, чтобы убить Хэвока, их судьба была предрешена. Эти идиоты каким-то образом приняли Джи за Хэвока, когда тот катался с Эмити. Они протаранили байк, отправив их в полет, а потом вернулись и открыли огонь. Только благодаря быстрой реакции Эмити им удалось выжить.

Для всех в главном чаптере2 клуба это стало тяжелым ударом. Казалось, предателей с нас уже более чем достаточно, но судьба всё еще не закончила над нами издеваться.

— Мне нужна замена Хану.

Я подаюсь вперед.

— И кого ты видишь на его месте?

— Тебя.

Несколько секунд просто смотрю на него, а потом начинаю смеяться. Но когда Хэвок даже не улыбается в ответ, смех резко обрывается.

— Ты сейчас, блядь, прикалываешься?

— Ты достаточно сильный и достаточно безжалостный, чтобы ими управлять. Сначала они пойдут за тобой, потому что боятся. А потом – потому что начнут уважать. Не могу представить никого лучше для этой должности.

— Ты пил?

Он усмехается.