— Дай пять минут принять душ и одеться. Соберу наши вещи и заеду за завтраком по дороге. Ни за что не позволю тебе столкнуться со всем этим на голодный желудок, — он подмигивает мне и скрывается в ванной.

Молча пялюсь на его задницу, пока он не скрывается за дверью ванной, и качаю головой, пытаясь разогнать все те неприличные мысли, что лезут в голову. Не задумываясь, начинаю собирать наши вещи, параллельно разбираясь в собственных чувствах. После всего, что произошло с Дриллером, была уверена, что секс с Ганнибалом станет для меня тяжелым опытом. Может, даже травмирующим. Я ожидала страха и внутреннего сопротивления, которое придется подавить ради обязанностей старушки. Но рядом с Ганнибалом я вспыхиваю ярче фейерверка на Четвертое июля8. Не знаю, существует ли вообще правильный способ пережить насилие. Должна ли я вести себя определенным образом или, наоборот, прятаться от всего мира. Но прямо сейчас мной движет странное чувство решимости.

Будто пришло время вернуть себе те части себя, которые я позволила растоптать. Может, член Ганнибала и правда работает как волшебная палочка. Иначе не могу объяснить, почему моя спина вдруг выпрямляется, а плечи невольно расправляются.

Когда мы выезжаем из мотеля и берем завтрак в автокафе, чувствую себя почти нормально. Нервничаю, но внутри всё равно есть какая-то уверенность. Успеваю умять два сэндвича еще до того, как сворачиваем в сторону клуба. Но чем ближе подъезжаем, тем сильнее внутри всё сжимается, а уверенность начинает трещать по швам.

К тому моменту, как впереди появляется клубный дом, мое тело натянуто так сильно, что кажется еще немного, и кости просто не выдержат.

Похоже, Ганнибал понимает, насколько я сейчас на взводе, потому и не пытается поддерживать разговор. И я благодарна ему за это. Не уверена, что вообще смогла бы сейчас связать хоть пару слов.

Когда подъезжаем к воротам, до меня доносится рев мотоциклов. Увидев Хэвока и проспекта в пикапе материнского отделения, в кузове которого стоит байк Ганнибала, сглатываю подступившую к горлу тошноту.

Мы ждем, пока откроются ворота, и на одно короткое мгновение мне кажется, будто меня отбросило назад во времени. Снова вижу себя на заднем сиденье байка Хэвока – ветер в волосах, руки обнимают его за талию. Тогда той девчонке казалось, что она держит в руках весь мир, даже не подозревая, что однажды он рассыплется в пепел.

Когда ворота начинают открываться, я смотрю на Хэвока, проезжающего мимо нас. В моих глазах больше не сияют звезды. Та девочка, что когда-то верила в сказки, умерла во мне после пережитых кошмаров.

Теперь предпочитаю перестраховаться, а не жалеть после. Единственный способ выжить здесь – держать сердце под замком и не терять голову. Как бы Ганнибал ни пытался убедить меня в обратном, всё это – игра. Партия, в которую меня заставили играть, пока кто-то двигает мной по доске так, как ему вздумается.

Когда пикап останавливается, я медленно выдыхаю, Ганнибал поворачивается ко мне.

— Через минуту ты увидишь другую сторону меня. Не ту, к которой привыкла. Мне нужно понять, что здесь происходит и кто на чьей стороне. А для этого они должны считать тебя моим трофеем.

Значит, не так уж далеко от правды. Желудок неприятно скручивает, когда до меня наконец доходит смысл его слов. Здесь он будет другим со мной. Потому что он – президент. Наверное, я должна была понять это раньше. В конце концов, ему нужна женщина, которая будет растить его ребенка, а взамен он даст защиту моему малышу. Не стоит забывать: именно поэтому я вообще согласилась на всё это. Мои чувства к мужчине рядом – не более чем опасная слабость, о которой придется забыть, если хочу выбраться живой.

Я не смотрю на Ганнибала. Просто киваю и продолжаю разглядывать колени.

— Ты должна довериться мне, Лола. Я не позволю никому причинить тебе вред. Но мне нужно увидеть людей без привычных масок и настороженности. Только так пойму, с чем имею дело.

— Всё нормально, Ганнибал. Я понимаю.

Он подцепляет пальцами мой подбородок и поворачивает лицо к себе, не оставляя выбора, кроме как посмотреть ему в глаза.

— Нет, куколка. Не понимаешь. Но поймешь.

Он наклоняется ближе и целует меня.

Вздрагиваю, когда в окно прямо за моей головой вдруг глухо стучат кулаком. Ганнибал тяжело вздыхает, отстраняется и выходит из машины. Пока он обходит пикап и идет к моей двери, делаю несколько глубоких вдохов, заново выстраивая вокруг себя защиту.

Поглаживая живот ладонью, цепляюсь за мысль о сыне. Я просто пытаюсь выжать максимум из дерьмовой ситуации, чтобы уберечь его. И в этом нет ничего постыдного.

К тому моменту, как Ганнибал открывает дверь, я уже настолько собрана, насколько вообще возможно. Принимаю протянутую ладонь и выбираюсь наружу. Он захлопывает дверь за моей спиной, но руку не отпускает. И я не понимаю, что это – попытка поддержать или не дать сбежать.

— Давай уже покончим с этим, — бросает Хэвок.

Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

— Готова?

Киваю, надеясь, что выгляжу спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.