Доверие — такая прекрасная маленькая птичка — вырывается из клетки. Она расслабляется и позволяет мне проникнуть внутрь. Как и обещал, я осторожно ввожу большой палец в ее узкий канал. Мои толчки замедляются, пока мой большой палец не оказывается внутри нее полностью.

— Ты в порядке, маленькая беглянка?

— Да…

— Да, но?

— Мне все еще страшно.

Я начинаю медленно вводить и выводить большой палец в унисон с моим членом, который находится в ее киске. Вскоре она уже раскачивается навстречу мне, вовсю увлеченная нашей маленькой игрой с задницей.

— Когда дело касается меня, тебе нечего бояться. Никогда, — клянусь я. — Каждая моя мысль. Каждое мое гребаное действие вращается вокруг тебя. Не думаю, что ты понимаешь, насколько глубоко ты в меня проникла.

Она стонет в ответ. — Грей…

— Никто больше никогда тебя не получит, потому что ты моя, — цежу я, чувствуя, как неминуемое наслаждение начинает скапливаться в моих яйцах. — Скажи это, детка. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — шепчет она без колебаний.

Гордость переполняет меня. Я не самый нормальный парень на районе. Я одержим до безобразия и пиздец какой собственник. Я не до конца понимаю, почему она так быстро мне уступила, но я питаюсь этим.

— Я буду защищать тебя, и, когда ты позволишь, я буду любить тебя. Я оставлю свой след на всем твоем сердце и твоей киске. Ты будешь носить мое кольцо и возьмешь мою фамилию. Почему, Вайолет?

Она вскрикивает, когда я шлепаю ее по заднице. — Потому что я твоя.

— Чертовски верно. И я собираюсь кончить в твою красивую маленькую киску. Больше никаких гребаных презервативов. — Я рычу. — Почему, Вайолет? Когда она не отвечает, я снова шлепаю ее по заднице.

— Потому что я твоя.

— Умница, — хвалю я. — И никаких больше таблеток на следующее утро.

Она содрогается, когда оргазм прокатывается по ее телу. Ее тело словно пытается задушить мой член. Я кряхчу, мои толчки становятся рваными и неровными, пока я отчаянно пытаюсь не кончить слишком рано. — Откуда ты узнал… — начинает она.

— Никаких больше таблеток на следующее утро, — шиплю я, перебивая ее. — Почему, Вайолет?

— П-потому что я твоя, — бормочет она, все ее тело еще дрожит.

— Если ты залетишь, все будет хорошо. Почему, Вайолет?

Когда она не отвечает, я тянусь и отбрасываю ее руку, чтобы самому помассировать ее клитор. Она начинает неистово содрогаться от передозировки удовольствия.

— Почему, Вайолет?

— Потому что я твоя.

Ее слова срывают мне крышу, и я кончаю с первобытным рыком. Это, кажется, снова заводит ее, потому что она выкрикивает мое имя, а ее тело неистово бьется в экстазе. Я вытаскиваю большой палец из ее задницы и любуюсь тем, как ее дырочка снова плотно сжимается. Однажды я покажу ей, как хорошо будет, когда я весь окажусь там. Мой член пульсирует, извергая остатки моего семени. Как только я отдаю ей все, что у меня есть, я выскальзываю и с гребаным ликованием наблюдаю, как мое белое семя вытекает из ее блестящей красной киски. Оно капает на пол, собираясь в лужицу между ее коленями.

— Иисусе блядский Христе, какая же ты горячая, — говорю я ей, и в моем голосе звучит гордость.

— Когда ты говоришь пошлости, ты тоже довольно горяч, — признается она, поглядывая на меня через плечо. Ее глаза полуприкрыты, а щеки раскраснелись от напряжения. Я пронзаю ее серьезным взглядом.

— Я имел в виду каждое слово, детка.

Ее пухлые губы приоткрываются. Она собирается что-то сказать, но затем закрывает рот. — Я устала.

Я хватаю ее полотенце и вытираю ее. Когда я подхватываю ее на руки, она смотрит на меня мягким взглядом, от которого мне хочется забраться к ней в голову.

— Это происходит, — говорю я ей, прислоняясь своим лбом к ее лбу. — Мы происходим. Я этого хочу. В ее глазах все еще читается легкая настороженность, но я вижу в них искорку надежды.

Она тоже этого хочет.

19

Вайолет

— Не могу поверить, как здесь красиво, — бормочу я, потягивая вино. Я все еще в купальнике, мои ноги закинуты на край балкона, и я смотрю на океан, не заботясь ни о чем на свете. Это должна была быть деловая поездка, но последние четыре дня мы только и делали, что развлекались.

— Это точно, — отвечает Грей хриплым голосом.

Обернувшись к нему, я вижу, что он смотрит на меня. Мое тело начинает гореть изнутри. Мы в той или иной степени встречаемся уже чуть больше недели. Он как настоящий вихрь, рядом с которым я теряю всякое чувство времени и реальности. Кажется, что прошло гораздо больше времени.

— Я всегда мечтал о таком месте. О месте, куда однажды привезу свою семью. О месте, где мама участвовала бы в жизни детей, а отец не был бы полным мудаком. О месте, куда дети с нетерпением ждали бы поездки каждое лето. — Он закладывает руки за голову и смотрит вдаль на океан. Его темные волосы растрепаны и развеваются на ветру. Я ловлю себя на том, что завороженно смотрю на то, как бугрятся его бицепсы в этой позе. — И теперь такое место у меня есть.

— Да, есть, — говорю я с ноткой мечтательности в голосе.