Я резко перевожу взгляд на красное платье и поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, как он прищуренно наблюдает за мной через зеркало. Пытаясь не обращать на него внимания, я отвлекаюсь на темный синяк на своем горле, который так отчаянно пыталась замазать тональным кремом. В такие моменты я начинаю жалеть о наших двухмесячных отношениях, ведь как бы мне ни нравилось, что он покупает мне вещи и дарит моему телу неведомое ранее наслаждение, я не могу отделаться от легкого чувства, будто оказалась в ловушке.

В конце концов, он набил мое имя на своем теле, черт возьми.

— Детка, — рычит он. — У нас не весь день впереди, мне еще нужно разобраться с кое-каким дерьмом по работе.

Я одариваю его быстрой, не затрагивающей глаз улыбкой через зеркало и начинаю стягивать с себя джинсы и футболку. Под работой он подразумевает наркотики, и я знаю, что он толкает тяжелую дурь. Я пыталась держаться от этого подальше, но иногда он проворачивал сделки прямо у меня на глазах.

Я натягиваю на себя красную ткань и поправляю её: платье без бретелек плотно облегает каждый изгиб моего тела, делая меня похожей на дешевую шлюху. Я уже кривлю губы, чтобы сказать ему об этом, но тут чувствую его жар за своей спиной. Упираясь эрекцией мне в спину, он хватает меня за грудь, наши взгляды встречаются в зеркале, и его испепеляющий взор лишает меня сил.

— Выглядишь чертовски сексуально, — хвалит он.

— Оно немного тесновато, — выдыхаю я.

Он ухмыляется, и я немного расслабляюсь, но ровно до тех пор, пока не начинаю переживать о том, что другие мужчины увидят меня в таком виде. Он ненавидит, когда на меня смотрят, поэтому я не особо экспериментирую с макияжем или милыми нарядами; Вон считает меня красивой, когда я выгляжу просто и скучно, и мне незачем наряжаться для других.

Его ладони скользят вверх по внешней стороне моих бедер, задирая платье до самых ягодиц, и когда он начинает стягивать с меня трусики, я издаю нервный смешок.

— Только не здесь, Вон, — шиплю я, заливаясь краской от смущения.

Его взгляд в зеркале становится жестким, и он так сильно щипает меня за сосок через ткань, что я вскрикиваю от боли, а на глаза наворачиваются слезы. Время от времени он бывает со мной груб, но обычно это заканчивается тем, что он зацеловывает ушибы и становится невероятно нежным. Он наматывает на кулак прядь моих волос и резко дергает голову назад, обдавая мое ухо горячим дыханием, когда выплевывает: — Здесь.

Свободной рукой он сдергивает трусики по моим бедрам, и когда он пытается нагнуть меня вперед, я начинаю сопротивляться, боясь, что нас кто-нибудь услышит и вышвырнет вон.

Хруст!

Мой лоб с размаху врезается в зеркало, и я теряю сознание, а придя в себя, понимаю, что он трахает меня сзади. В голове грохочет жуткая боль, а между ног всё саднит, потому что я не успела увлажниться до того, как он вошел. Дрожащими руками я упираюсь в стекло и слегка отстраняюсь, чтобы рассмотреть свое лицо: с левой стороны лба, прямо над бровью, стекает струйка крови. Накатывает волна головокружения, и я начинаю оседать на пол, но мощная рука Вона удерживает меня на ногах. Он кряхтит и в последнюю секунду выходит из меня, с шипением наслаждения изливая сперму прямо на платье.

Я не могу на него смотреть, осознавая, что то, что он сейчас сделал, — это самое настоящее изнасилование, и мой парень только что снова взял меня силой.

К горлу подступает тошнота, а из глаз выкатывается слеза. Я всё еще пялюсь на свое измученное лицо, когда слышу треск рвущейся ткани: он разрывает платье в клочья, стягивая его с моего тела. Я должна была бы прийти в ужас, но голова слишком кружится, чтобы осознать происходящее, а он уже разворачивает меня к себе, заставляя смотреть в его холодные глаза. Они быстро смягчаются, пока он стирает кровь с моей раны скомканным красным платьем, а мои слезы он слизывает языком.

— Прости, — бормочет он, обдавая мою щеку горячим дыханием, и прокладывает дорожку нежных поцелуев к моему приоткрытому рту. Его поцелуи сладкие и полны раскаяния, но я словно оцепенела, совершенно не понимая, почему он продолжает так со мной поступать.

— Я... почему? — спрашиваю я, давясь подступающими рыданиями.

Он прижимается своим лбом к моему и гладит меня по волосам. — Иногда я люблю тебя так сильно, что теряю голову, и мой разум погружается во тьму.

Его простое признание заставляет меня смягчиться; он любит меня, и хотя я в глубине души догадывалась об этом, он впервые произнес это вслух.

— Вон...

— Детка, — шепчет он, крепко обнимая меня. — Позволь мне любить тебя и перестань сопротивляться на каждом шагу.

Я бессильно обмякаю в его руках с щемящей болью в сердце, ведь человек, способный в одночасье уничтожить меня, является единственным, кто может меня исцелить. В его любящих объятиях мне так тепло и безопасно.

— Ты сделал мне больно, — с укором говорю я, проливая новые слезы.