Он вздыхает. — Нет. Он выплатил ипотеку за дом и всегда следил за тем, чтобы у нее было достаточно денег. — Он замолкает и отводит взгляд, но я замечаю назревающую в его глазах бурю. — Но она никогда не выходит из дома. Я взял на себя оплату коммунальных счетов и доставку продуктов, а отец к ней не приезжает. Они женаты, но он не видел ее, наверное, лет двадцать.

Я смотрю на него, приоткрыв рот. Полагаю, у всех есть свои скелеты в шкафу, но его шкафы, судя по всему, доверху забиты целой коллекцией скелетов.

— Ей нужна помощь, — мягко говорю я. — Это небезопасно.

Он встает и направляется ко мне; на его лице написан гнев. Я вздрагиваю, когда он поднимает руку, и от моей реакции его жесткие черты лица искажаются болью. Вон сломал меня навсегда.

— Раньше она каждую неделю ходила к психотерапевту, но потом разозлилась на доктора Уорда и бросила сеансы. Мы перепробовали все. Сначала это была только ее комната. Затем она захватила еще две, но я больше не позволю ей расширять территорию. Иногда она отвозит свои вещи к маме, и они каким-то образом умудряются находить для них место в той дыре.

Я сглатываю и закрываю глаза, когда он прикасается к моей щеке. Другой рукой он обхватывает мое бедро и притягивает к себе ближе. Мне нравится, что его мужской аромат быстро вытесняет жуткую вонь из комнаты Гвен. Он прислоняется своим лбом к моему, и это возвращает меня в реальность. В этом парне есть что-то такое, что сильно на меня действует.

Его губы так близко, что если бы я запрокинула голову, то смогла бы его поцеловать. И я хочу его поцеловать. Но поцелуй приведет к большему, а я уж точно не готова к большему с ним.

— Мне пора, — бормочу я, стараясь не обращать внимания на то, как его большой палец поглаживает мое бедро.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась.

Я кладу руки на его твердую грудь, которую с удовольствием изучила бы получше, и мягко отталкиваю его.

— Ты не мог бы отвезти меня домой? — Я прикусываю губу и хмурюсь. — И, пожалуйста, не говори ей, что я… видела.

Он качает головой. — Не скажу. Это выбьет ее из колеи так, что я просто не справлюсь с этим морально. У меня и без того полно забот.

Это напоминает мне о том, что он успешный бизнесмен, который целыми днями только и делает, что скупает отели и компании направо и налево. Но крошечная часть меня надеется, что в его мыслях нашлось место и для меня.

— Тогда поехали, — выдыхаю я.

Его взгляд опускается на мои губы, и он стискивает челюсти, прежде чем согласно кивнуть.

\\

Я просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что лежу совершенно голая. Почему я постоянно раздеваюсь во сне? Я что, опять луначу?

Меня охватывает ужас. Прошли годы с тех пор, как я просыпалась в холодном поту, обнаруживая себя в самых разных местах квартиры. Что это спровоцировало? Неужели Грей?

Я зажмуриваюсь и заставляю себя уснуть, но тут слышу тихий металлический щелчок. Я резко сажусь в постели и задерживаю дыхание. Затем раздается скрип. Твою мать.

Волосы на затылке встают дыбом от осознания того, что в моей квартире кто-то есть. Я бесшумно сползаю с кровати и выхватываю из-под матраса пистолет, который всегда держу заряженным и готовым к стрельбе. Крепко сжав рукоятку, я кричу дрожащим голосом:

— Кто здесь?!

Бух. Бух. Бух.

Тяжелые, размеренные шаги эхом отдаются в тишине, и крик застревает у меня в горле. Он идет за мной. Это Вон. Он здесь и собирается притащить меня обратно домой, волоча за волосы.

Только не это!

Я пячусь назад, пока не упираюсь голой задницей в стену, выставив перед собой дрожащий пистолет. В комнате кромешная тьма, если не считать лунного света, льющегося из-за открытой шторы.

Входная дверь распахивается, с грохотом ударяется о стену, а затем снова захлопывается. Мое сердце бешено колотится в груди. Я пулей проношусь через всю квартиру и поворачиваю все замки, а как только защелкивается последний, заливаюсь слезами.

Он был здесь, и это точно был он.

Меня накрывает паника, и я не знаю, что делать, ведь я не могу позвонить в полицию — тогда он убьет меня и мою маму. Он всегда грозился это сделать. Временами мне было плевать на себя, но подвергать опасности маму было бы несправедливо.

Моя рука дрожит, но я не выпускаю пистолет, пока ищу свой телефон. Я набираю номер Грея и молюсь, чтобы он проснулся в этот глубокий час ночи. Он отвечает после четвертого гудка, и его голос хрипит ото сна.

— Да?

— Г-Грей, он… он б-был здесь! — всхлипываю я, судорожно включая весь свет в квартире.

— Кто? — рычит он.

— В-Вон. Это точно б-был он. Я слышала, как он з-захлопнул дверь, когда уходил. — Мои зубы начинают стучать от очередного приступа пронзающего меня страха.

— Запрись в ванной и не выходи, пока я не позвоню и не скажу, что я у двери, — командует он, шурша чем-то на заднем фоне. — Буду через двадцать минут.

Мы вешаем трубку, и я мчусь в ванную. Сорвав с крючка халат, я набрасываю его на себя и запираю дверь. Эти двадцать минут тянутся, словно двадцать лет, но уже через шестнадцать минут от громкого стука в дверь я вскрикиваю.

Грей: Я здесь.