— Что? — он поднял ее и повернулся, направляясь к карете и радостно улыбающейся Озане.

— Сделай это, — прошипела Селли ему на ухо.

— Не сработает.

— Лучше. Попробовать. Умереть. На своих условиях.

— Селия…

— Ради. Меня. Убей ее.

Джадрен поцеловал её в лоб, их пылкие чувства пронзили их связь, глубокая дрожь пронзила его грудь. Он сел в карету, держа Селли на коленях.

— Мы здесь. Отпусти её.

Озана издала грубый звук, чары с хлопком исчезли, боль утихла, и это было такое сильное облегчение, что оно нахлынуло на Селли почти оргазмическим наслаждением. Селли ахнула и через несколко мгновений сосредоточилась. Затем, запрокинув голову, она встретила пристальный взгляд Джадрена и едва заметно кивнула, скользнув рукой под его кожаный жилет и рубашку, чтобы найти трубку на цепочке у него на шее.

В его чёрных глазах мелькнуло сомнение, и она изо всех сил постаралась передать ему уверенность и решимость в равной степени. Он сможет это сделать. Он должен был это сделать, потому что они не собирались возвращаться в Дом Эль-Адрель.

Сидя на коленях у Джадрена, Селли смотрела на Озану, которая глядела на них с самодовольной ухмылкой. Сделав вид, будто она цепляется за Джадрена из-за страха — что, впрочем, не требовало большого актёрского мастерства, учитывая произошедшее — она повернула трубку под рубашкой Джадрена так, чтобы она указывала на Озану. Джадрен мягко накрыл её руку своей и подтолкнул трубку в обратном направлении. Упс.

— Вы двое — просто воплощение… — начала Озана, срываясь на хрип, который не должен был исходить из человеческого горла. Они никогда не узнают, воплощением чего их считала Озана, потому что, когда Джадрен изо всех сил потянул в себя магию Селли, чёрные глаза Озаны выпучились, затем лопнули, как перезрелый виноград, а за ними и её голова.

Взрывная волна, разнесшая в клочья глаза, череп, а затем и тело Озаны, казалось, обрушила на Джадрена и Селли кровавый шквал крови, хотя Джадрен быстро повернулся и попытался защитить ее от худшего.

Они сидели какое-то время в дрожащем молчании. Селли был слишком потрясена, чтобы собраться с мыслями, не говоря уже о том, чтобы связать их воедино. Джадрен наконец пошевелился, поднял голову и встретился с ней взглядом. Его взгляд был суровым, а глаза — тусклыми. Их окутал тонкий красный туман.

— И ты ещё удивляешься, почему я считаю себя чудовищем, — сказал он хриплым, полным ужаса голосом.

— Кажется, для нас в этом нет никаких сомнений, — сказал кто-то.

Глава 17

Тревожная дрожь дежавю заставила кровь Джадрена застыть в жилах. Как будто того, что он только что превратил сестру в лёгкий туман, было недостаточно. Он осторожно повернул голову, чтобы оценить новую угрозу.

Трое волшебников спокойно стояли перед ними — одна в повозке, приводимой в движение элементалями, другая держала вожжи Вейла, а третий стоял впереди них, сложив руки на груди и сохраняя спокойствие, но черные глаза пристально оценивали то, что наверняка должно было быть поистине ужасающей сценой.

— Убийство запрещено на землях Рефоэля, — сказал волшебник тем же слегка неодобрительным тоном.

— Значит, мы перешли границу Рефоэля? — спросила Селия выпрямляясь. — Мы просим убежища.

Волшебник Рефоэль посмотрел на неё с некоторым недоумением.

— Похоже, жертва твоего волшебника должна просить убежища.

— Она напала на нас! — запротестовала Селия, пытаясь вырваться из его хватки. Джадрен обнял её крепче, пытаясь передать безмолвное предостережение. — Она хотела отвести нас в…

— Гость на ваших землях просит убежища, — Джадрен прервал Селию, прежде чем она успела выдать слишком много информации. Волшебники Рефоэля вряд ли стали бы вмешиваться во внутренние дела Дома Эль-Адрель.

Их кодекс гласил, что Дом Рефоэля не вмешивается в большинство политических конфликтов Созыва, но это означало, что на их помощь в чём-либо рассчитывать было нельзя. Положительным моментом было то, что они не вступали в сговор с вашими врагами против вас; отрицательным — то, что они также не помогали вам против ваших врагов. А враги, которые были твоей семьёй?

Ну, тут ты, в общем-то, облажался. Хотя он и был весь покрыт разорванным телом сестры — он сомневался, что даже он сможет оправиться от такого разрушения, не говоря уже об Озане — он прекрасно осознавал масштабы этого конкретного дерьма.

Волшебник Рефоэль задумался.

— Фамильяр запросил убежища и не может быть обвинён в действиях своего волшебника. Поэтому убежище предоставляется. — Джадрен внутренне вздохнул с облегчением и крепче обнял Селию, которая тут же вскинулась и открыла рот, чтобы возразить, но тут же погрузилась в мятежное молчание под его предостерегающим взглядом. Чудо, что она вообще его послушалась.

— А ты, волшебник Эль-Адрель, — убийца, и тебе убежище не предоставляется.