— Нам следует отправляться в путь, — возразил он, хотя и без особой убежденности. По крайней мере, его мозг включился. Отчасти. — Хотя бы выяснить, куда нам идти.

— Только не в Дом Ханнейл, — сказала она, поглаживая его так, что он застонал и зарылся рукой в ее волосы.

— Определенно нет, — выдохнул он. — Но куда?

— У меня есть идея. — Она наклонилась и взяла его в рот, так что он довольно долго не мог узнать о ее плане.

Глава 14

Ник просто кипела от гнева, и лишь часть его была направлена на нее саму. Она была не из тех, кто возвращается к прошлым ошибкам. Конечно, если не считать неизбежной ошибку, связанную с неспособностью проявить себя как волшебник, Ник изначально не была склонна совершать ошибки.

Она усердно работала, прикладывая все усилия, на пределе своих возможностей. Насколько могла, она всегда следила за тем, чтобы все было сделано очень хорошо. Если ей не удавалось достичь цели, она перестраивалась, училась и совершенствовалась до тех пор, пока не оставалась удовлетворена своим результатом.

Ведь ее любимый папа ничего другого и не ожидал от нее, своей гордости и радости, своей наследницы. Он был требовательным наставником, а она была блестящей ученицей, которая соответствовала самым высоким ожиданиям. Пока она не провалила последний тест.

Но об этом не стоило думать. Она слишком много времени провела, размышляя о том, что потеряла, став фамильяром, неспособной занять место леди Элал и возглавить дом, в котором она родилась, как они с отцом всегда надеялись.

Ее жизнь изменилась к лучшему как прямой результат этой очевидной неудачи. Более философски настроенный человек, чем она, мог бы произнести лаконичную фразу, достойную волшебника-философа лорда Редлина: «Что-то вроде неудачи, которая в какой-то момент приведет к чему-то лучшему».

Она обрела это лучшее: дружбу, которую она никогда не ожидала, любовь Габриэля, настоящее партнерство, которым они наслаждались, возможность перестроить Дом Фела и превратить его во что-то действительно необычное. Если бы она стала леди Элал, у нее ничего этого не было бы.

Путь к тому, чтобы возглавить Дом Элала, был предельно ясен — по сути, ей нужно было стать такой, как ее отец — и в то же время крайне ограничен. С этой жизнью, в которую она попала, возможно, в результате одного дико импульсивного и неразумного решения, она отказалась от всей предсказуемости вместе с условностями, все ради невероятной мечты. Той, в которую она действительно начала верить.

Теперь, она подумала с раздражением, она уже поставила под угрозу предприятие еще до того, как оно было запущено, потому что не уделяла ему должного внимания. Сколько раз она предупреждала Габриэля, что молот вот-вот упадет? Бесчисленное множество.

Она знала, что это произойдет, и все же позволила себе плыть по течению дней в дымке любви, секса и весенних цветов, обсуждая планирование свадьбы так, будто она жила в любовном романе, а не в эпической трагедии.

Как бы возмутился ее отец. Или, может быть, он почувствовал бы себя самодовольным победителем. Очевидно, она никогда не была подходящим материалом для главы Высокого Дома.

— Где твой стержень, дочь? — голос ее отца эхом отдавался в ее голове. — Возможно, мозг фамильяра лишил тебя воли и разума. Жаль.

Сжимая в руках стопку устрашающих документов, она шагала по галерее, намеренно игнорируя ее изящные воздушные линии, великолепное весеннее солнце, отражающееся в озере, и аромат цветов, доносимый легким ветерком. Все это было иллюзией, отвлекающим фактором.

Здесь, в мирной красоте отдаленного Мересина, было легко дрейфовать изо дня в день и забывать о гигантских колесах Созыва, которые бесконечно вращались. Выросшая в Доме Элала, посещая Академию Созыва, она постоянно была погружена в политику. В той среде она бы уловила слух о том, что повестка была составлена задолго до того, как был вызван курьер Рациэля.

Она была непростительно беспечна, отвратительно мягка — и это должно было измениться. Габриэль подал заявку на нее отчасти потому, что она знала Созыв. Ее обучали быть воином Дома Элала, и она использует это, чтобы сражаться за Дом Фела.

В конце галереи были открыты двери в просторный бальный зал. Как и вся остальная часть особняка, он был очищен и в значительной степени отремонтирован усилиями человека, но магия взяла свое, украшая и полируя его с любовью и вниманием к деталям.

Танцпол, казалось, светился, привлекательно маня, звуки отсутствующей музыки были слышались в теплом воздухе. Как бы ни было заманчиво задержаться, у нее не было времени любоваться переменами — она этого никогда не делала — поэтому она повернула за угол и направилась в большой пиршественный зал, который они переоборудовали в столовую и учебный зал для приспешников, студентов и подмастерьев.

Если бы они когда-нибудь устроили бал, как все мечтали, по случаю свадьбы Ник и Габриэля — а вероятность этого была велика — то пир устроили бы именно там.