— Немного. Знаешь, до приезда Асы у нас в Мересине не было магического целительства. Мы даже не знали, что это реально, а не выдумка. У нас были просто обычные целители и домашние средства, в которых использовались обычные травы. У каждого был огород, как здесь, со стандартными травами для приготовления пищи и лечения обычных недугов. Я думала, что у людей здесь есть запас сушеных трав, так оно и получилось. Еще симпатичный маленький элементаль для горячей воды. Все травы были хорошо промаркированы, — добавила она, прежде чем он успел подумать об этой потенциальной проблеме. — Кроме того, я знаю их с тех пор, как научилась собирать и использовать. Обещаю, от чая ты почувствуешь себя лучше.

— Это если ты знаешь, что со мной не так. Сомневаюсь, что ускоренное обучение с Ник по уходу за волшебниками и их кормлению охватывал это.

— Нет, но я знаю, когда все идет наперекосяк, — ответила она без осуждения. — Я сама через это прошла. Что бы ты ни вспомнил, это может подождать, пока ты успокоишься, а потом рассказать мне об этом. Я считаю, что должна отметить, что я вполне живая, так что все, что ты думаешь о том, что делаешь с фамильярами, это неправда.

Если бы. Решив, что не получит покоя, пока не выпьет ее, вероятно, мерзкую смесь, он отпил, обнаружив, что на вкус она очень похожа на сушеные цветы — большой сюрприз, но в остальном более приятна, чем на запах. Или на вид. Выпив еще немного, он почувствовал, как скрученные внутренности расслабляются, и небо уже не кажется таким низким.

День пролетал незаметно, постепенно приближаясь к полудню. Им следовало отправиться в путь задолго до этого. Хотя и возникал вопрос, куда они пойдут. И подальше от этого маленького домика с его обвиняющим счастьем.

— Я не преувеличивал, когда сказал, что выпил тебя до смерти, — сказал он, убаюканный легким общением и косым золотым светом. — Это часть того, что делает моя магия. Так же, как я исцеляю себя неосознанно, я могу неосознанно высушить фамильяра. У меня нет контроля.

Она невозмутимо кивнула, оставаясь в поле его зрения.

— Ты раньше забирал у меня магию в малых дозах. Очень малых дозах. И у Ник, и у остальных. Очевидно, что ты контролируешь ситуацию.

— Я думал, что держу это под контролем. Я усердно работал над этим, а Маман — ну это был один из немногих полезных навыков, которым она сумела меня научить. Но ты… Ты легко поняла, как обойти этот контроль. Догадалась и смогла это сделать.

Она немного помолчала.

— Если честно, — наконец сказала она, — догадаться было не трудно. Я чувствовала, как твоя магия тянется к моей через связь, и я знала, что нам нужен контакт кожа к коже — это само собой разумеется — и у меня есть опыт того, как ты себя ведешь, когда выходишь из этого состояния исцеления. Не знаю, помнишь ли, но ты отказывался принимать от меня магию после того, как я нашла тебя на скале.

— О, я помню. — Тогда у него хотя бы хватило присутствия духа отказать ей, зная, что как только то, что жило в нем, вцепится в нее, он не сможет остановиться. — Потому что я знал, что произойдет, хотя до сих пор не осознавал этого. Это случалось раньше снова и снова. Я убил бесчисленное количество фамильяров в тех лабораториях. Я помню их лица. Я вижу, как уносят их трупы. — Он со стуком отставил пустую кружку в сторону, и снова прижал кончики пальцев к глазам. — Как мне забыть это?

Селия обхватила его запястье тонкими пальцами.

— Не надо, — тихо приказала она.

— Это могла быть ты, — продолжил он. — Это была ты. Если бы я не нашел способ исцелить тебя…

— Как ты вообще это сделал? — спросила она. — Исцелил меня. Я думала, что как только ты полностью поправишься, ты либо отнесешь меня к целителю Рефоэля, либо найдешь его и вернешься. Я же говорила тебе, что у меня есть план, — добавила она, нарушив его ошеломленное молчание.

Ее вера в то, что он спасет ее, поразила его.

— Это был чрезвычайно глупый план, — выдавил он.

— Я считаю своим долгом отметить, что это сработало.

Джадрен не знал, что хуже: мысль о том, что она пожертвует собой ради него, или ее беспечная вера в то, что он каким-то образом взмахнет своей волшебной палочкой и все исправит.

Она толкнула его руку плечом.

— Ну, выкладывай, — сказала она легким, дразнящим тоном. — Как ты это сделал? Думаю, это какой-то прорыв? Потому что ты всегда говорил, что не можешь исцелить никого, кроме себя.

— Я использовал одно из ужасных устройств Маман, — признался он, указывая на столик возле кровати, куда он его положил, когда раздевался. Он не хотел его снимать, но и не хотел, чтобы эта штука болталась между ними. Иметь его под рукой казалось хорошим компромиссом.

Селия грациозно развернулась, встала и пошла за предметом, а затем вернулась и села перед ним, скрестив ноги и поворачивая трубку в своих тонких пальцах; цепь свисала латунными звеньями, похожими на змей.

— Это та, которую ты мне сказал сохранить как сувенир. Чтобы я могла носить ее на цепочке как память о тебе.

— Что ты, очевидно, и сделала. — Он взял ее и надел цепь себе через голову. — Хорошо, что ты ее сохранила. Оказывается, я смог использовать ее, чтобы направить на тебя свою исцеляющую магию.

Селия задумчиво склонила голову набок, разглядывая его.