— Прости, Херварт. Мы в разводе! — выкрикнула она со смехом и снова начала подниматься по ступеням чертога. Она остановилась у самых дверей великого зала Арнгрима. Словно сама Фрейя, воплощение плодородия, Эйдис была прекрасна. И Лейф пропускал всё это. Мне нужно было послать весть. Я не знала, что творится в Сильфрхейме или Дальре, и меньше всего на свете хотела, чтобы ярл Бьяртмар вздумал явиться на Больмсё, но Лейф не должен пропустить рождение своего дитя.

Или детей.

Прищурившись, я посмотрела на Эйдис внимательнее. Ну конечно. Конечно! Неудивительно, что она так раздалась. Эйдис носит больше одного ребенка.

Больше одного ребенка.

Больше одного отца.

Такое казалось невозможным. А затем я вспомнила: именно Ангрбода, жена Локи, родила богам троих детей разом: Фенрира, Ёрмунганда и Хель. Если Ангрбода породила волка, змея и полумертвую деву, что же это сулило Эйдис? Если она и вправду носит дитя Локи, будут ли боги милостивы к ней, или она проклята родить чудовище?

Внезапно я испугалась за свою лучшую подругу.

Локи, если ты любишь её так сильно, как я подозреваю, не давай ей монстра. Даруй ей дитя, которое отразит твою красоту и ту доброту внутри тебя, которую ты так умело прячешь.

— Не так уж умело, если Хервор видит её. Но я постараюсь, раз уж владелица Тюрфинга велит.

При этих словах я улыбнулась и еще раз обернулась в седле. Спасибо.

Словно издалека до меня донесся смех.

Хитрый бог услышал меня, я надеялась.

Глава 39

Наш небольшой отряд направился к Хальмстаду. Ирса была поглощена беседой с Рагалом. Мои мысли всё еще были заняты Эйдис, когда Хелла пристроила своего коня рядом со мной.

— У меня так и не выдалось случая поговорить с тобой после битвы. Ты сражалась достойно — даже до того, как обнажила Тюрфинг.

Я склонила голову:

— Как и ты. Я видела твою схватку с ярлом.

— Ярл Сольва всегда жаждала получить Больмсё. Я помню, как мать привозила её на остров еще девчонкой. Куда бы она ни смотрела, глаза её были полны жадного голода. Всегда ненавидела её лицо, — Хелла рассмеялась. — И если мне не изменяет память, эти её голодные глаза частенько с вожделением останавливались на твоем отце.

— Ты помнишь его?

Хелла усмехнулась:

— Как я могла его забыть? Все девчонки Больмсё были влюблены в Ангнтира. А если не в него, так в кого-то из его братьев. Но больше всех нам нужен был твой отец. Красивый, сильный, умный… но он ни на одну из нас не посмотрел. Мы все рыдали, когда сыновья Арнгрима погибли.

В горле встал ком.

— Мне отрадно знать, что их так любили.

Хелла кивнула:

— Хьёрвард, второй сын, был суровым человеком. В нем было больше амбиций, чем сердца — или мозгов. Но остальные были славными ребятами. Однажды я поцеловала Рани, но женитьба его не интересовала. Всё, чего он хотел — это уплыть подальше от Больмсё. Они все были такими: их взгляд всегда был устремлен за горизонт. Почему ты пришла на Больмсё только сейчас?

— Я не знала, кто мой отец. На то была воля богов — вмешаться в этот узор, а я не вправе судить их выбор. Но я рада, что нашла путь сюда. В отличие от отца, мой взгляд никогда не искал горизонта. Я всегда искала место, которому могла бы принадлежать. И нигде не чувствовала этого до приезда на остров.

— Мы боялись того, что будет, когда Арнгрим уйдет. Теперь у нас есть ты.

Я улыбнулась ей, но внутри всё странно сжалось. Я пришла на Больмсё не для того, чтобы править. Я искала семью, искала свой угол. Но Арнгрим был очень стар. Я признала отца, признала свою кровь. Но какие обязательства накладывает это имя? И какие трудности? То, что я сказала Эйдис, было правдой: я могла бы стать здесь ярлом. Это и было истинное «принадлежать». Но в глубине сердца я всё еще грезила о Хофунде. Я надеялась уплыть в Грунд и поговорить с ним, объяснить, что произошло. Надеялась, что он простит меня за то, что совершил мой дед. И если его сердце остыло, тогда я смогла бы проложить новый курс. Но пока я не знала наверняка, как я могла действовать решительно? Картина будущего в моей голове была туманной, но в ней всегда присутствовал Хофунд. Почему? Потому что боги нашептали это Эйдис? Потому что это видела мать Хофунда? А что, если боги передумали? Я не могла полагаться на пророчества, строя свою жизнь. Я должна была выбрать сама. Даже если этот выбор — то, что Норны уже давно соткали для меня.

Стрела свистнула мимо, вонзившись во что-то в зарослях папоротника. Я положила руку на топор, но Хелла знаком велела мне ждать. Она указала на Рагала, который уже спрыгнул с коня.

— Не нужно никого убивать, Хервор. Это всего лишь тетерев, — со смехом крикнул Скарде.

— Вижу.

— Нам всё равно захочется есть, — пояснил Рагал.

— Ты полагаешь, Асгер нас не накормит?

Рагал рассмеялся:

— Никогда не знаешь, куда зайдут переговоры.

— Что ж, тогда нам всем стоит вознести молитву Фригге, чтобы в свой день она направила нас.

Хелла рассмеялась и пришпорила коня вперед. Я дождалась Ирсу.

— Скучаешь по Гоби и Бо? — спросила я.

— Они там наверняка уже всё разнесли. Придется чинить дом, когда вернусь.

— Ты и вправду вернешься на гору? Не останешься в Дальре с мамой?

Ирса долго молчала.