- Видать, никто не предупредил его, что в такую жару сдохнуть можно. Но до него, как видите, не дошло! - рассмеялся Алестер.

- Знаете, я ставлю на то, что если бы он просто вложился в нормальный кондиционер, всей этой катавасии можно было бы избежать. Так жарко, что я свою задницу оставил на сиденье, пока добирался сюда. Это гребаное пекло любого может довести. Да, именно поэтому у нас в доме стоит кондиционер на двадцать тысяч БТЕ[3]. В этом деле я не рискую. Если бы Линетт проснулась, а градусник зашкаливал, и у нее еще были бы эти дни... ну, в общем, я хочу сказать, что любой из нас мог бы оказаться на месте этого бедолаги, если не быть осторожными... - разглагольствовал Алестер.

Томми ухмыльнулся, а Брут оставался бесстрастным, как всегда. Алестер заметил, как маленькие капельки пота падают с кончика его носа и смешиваются с ворсинками грязного ковра.

- Ты в порядке? - спросил Алестер, заметив его мрачный вид.

- Да, нормально.

- Ну а чего такую кислую мину сквасил?

- Мне это не смешно. Человек умер, сидит тут гниет. Думаю, надо проявить уважение, вот и все.

- Он просто не может понять, потому что у него нет женщины в жизни, - подколол Томми.

- Это правда, Брю? - спросил Алестер, поднимаясь на ноги и приближаясь к нему.

- Да это же просто нелепость. Такой обаятельный парень, как ты, должен отбиваться от них палкой! Я, кстати, знаю одну девушку в нашей конторе - она просто мечтает встретить такого, как ты! - Алестер и Томми залились дружным смехом.

- Но ты поосторожнее, я слышал, она настоящая холодная стерва! - продолжал Алестер.

Для него не существовало неуместных слов.

- Ладно-ладно, давайте уже закончим с этим дерьмом, - спокойно, но твердо потребовал Брут.

Алестер успокоился и направился обратно к выходу.

- Хорошо, я оставлю вас, парни, приступайте, - Алестер поднял руку и взглянул на золотые часы. - Я должен быть в лаборатории через пару часов, этого вам должно хватить, чтобы перевезти нашего друга.

- Пока, - сказал Томми.

Когда Алестер исчез, Томми посмотрел на Брута. Пот все еще лился из его пор, и выглядел он как хот-дог с вертела в "Севен-Илевен"[4]. Брут достал еще одну салфетку из заднего кармана костюма и вытерся, пока Томми раскладывал и расстегивал мешок для трупа.

- Я беру ноги, а ты руки, идет? - спросил Томми.

- Как скажешь, - ответил Брут с нескрываемым недовольством.

- Слушай, я просто пошутил насчет девушки.

- Да плевать.

- Иногда я задумываюсь, стоит ли это вообще того, - вслух размышлял Томми. Переключившись на имитацию голоса Дейдры, он затараторил: - Ну, у меня нет времени тебя ждать. Надо пробовать сейчас. У меня, как у женщины, есть потребности, и ты мне обещал. А мне нужен ребенок. Орущий маленький мешок дерьма, который лишит нас всех радостей жизни. Бла-бла-бла, - продолжал он, возвращаясь к своему обычному тону. - Так что, может, ты прав, может, ты у нас умный, - признал он.

- Я просто хочу закончить это и свалить отсюда нахер. Давай, тяни его за ноги, - приказал Брут, проигнорировав тираду напарника.

Томми схватил здоровяка за лодыжки и медленно потянул к себе, пока его скрюченное тело не сложилось и не рухнуло горизонтально на заляпанный ковер.

Небрежный и ленивый прием привел к тому, что разбитый череп мужчины с глухим ударом встретился с полом, вызвав новый шквал мух, вылетевших из него, из дыры вывалился кусок мозгового вещества размером с отбивную. Брут подошел и взял его за запястья.

- Так, на счет "три" мы поднимаем этого большого ублюдка и кладем в мешок. Готов? - oн дождался кивка Томми и глубоко вдохнул через рот. - Так, раз... два... три!

Одним слаженным движением, как они делали уже много раз, напарники подняли тело, сгибая колени. Но в этот раз, когда они приподняли его примерно на фут, кожа на затылке, которая тянулась вдоль позвоночника к анусу, не выдержала.

Резкий, тошнотворный, неестественный звук разрыва ворвался в уши, когда склизкая махина выскользнула из своей оболочки. Она вывалилась на пол, и цунами жирных белых тканей растеклось по дряблым, практически неиспользовавшимся мышцам. Освободившийся жир огибал все мокрые разветвления кровеносных сосудов в отвратительном танце.

Натяжение и вес тела, вкупе с окружающей атмосферой, создали идеальный шторм. Тот, что полностью содрал кожу со всего тела, оставив Брута и Томми держать влажный растянутый кожный мешок. Это зрелище было похоже на то, что выдернули из жестокого кошмара садиста - если бы кто-то это увидел, ему пришлось бы ущипнуть себя.

Внезапное освобождение от веса застало их врасплох и заставило обоих подняться быстрее, чем они ожидали. Томми сделал короткий неловкий шаг назад, и подошва его ноги приземлилась прямо на отвалившийся кусок лобной доли.