Вряд ли он делал это специально, но все равно раздражало. Максимум, что Брут мог, - игнорировать Томми ради сохранения приличий. Они могли препираться как муж с женой, спорить буквально из-за ничего. Так и бывает, когда ты заперт в неудобном тесном пространстве с другим мужиком, а на улице жара, как в печи. Хотя Бруту и не хотелось, он сдерживался.

Томми был неплохим парнем, но, скажем так, не самой яркой лампочкой на этой гребаной взлетной полосе. Со временем Брут стал воспринимать его личность как ядовитый плющ. Надоедливый, нудный, от него не отделаться. Несмотря на недостатки, парень был еще ничего, и это помогало Бруту терпеть, хоть и скрепя зубами ради общего блага.

Они вышли из машины и направились к дому. По пути услышали, как репортерша разговаривает с мужчиной из соседнего дома. Стройная, ухоженная молодая профессионалка держала свой пузатый микрофон на пару дюймов ниже подбородка и говорила с воодушевлением.

- И как долго вы ее знали? - спросила стильная блондинка, переворачивая микрофон к двадцатилетнему мускулистому латиносу в невероятно длинных шортах и майке-алкоголичке.

- Не знаю. Два, может, три года? Ну, она была хорошая женщина, никогда никаких проблем. Ну знаете... она из тех, кого можно маме показать, - сказал он на ломаном английском, когда в кадр за его спиной влез какой-то мужик, махая рукой и беззвучно говоря: "Привет, мама!"

- Однажды мой сын, Педро, врезался на велосипеде в... как это называется... ну, как сказать... водяной насос?

Женщина вставляет:

- В гидрант!

- Si, correcto. Да, гидрант, а она... она забрала его внутрь, помочь ему. Хорошая она, очень хорошая женщина. Должно быть, есть причина, почему она это сделала. Может, кто-то хотел ей навредить, - заметил мужчина, защищая соседку.

Брут отвел взгляд от этого человека - он слышал это уже тысячу раз. "Она была самой доброй. Не могу представить, чтобы она так поступила", или "он казался безобидным, мухи не обидит".

Все это было чушью. Он теперь точно знал: глубоко внутри это есть у каждого. Человеческий потенциал к насилию, способность к разрушению. От маленькой старушки в конце улицы до подростка-металлиста. Они могут зарезать, застрелить, отравить, задушить или столкнуть с лестницы. Способ зависит от человека, неважно - слабый он или сильный. Он видел это постоянно - люди находят способ.

Это может быть кто-то, кого вы знали годами, или тот, кого вы вообще не знали. А в некоторых случаях человек расправляется сам с собой. Все зависит от того, что послужит толчком. В любой момент зло может показать свою уродливую морду. Многие не могут представить, насколько уродливым оно может стать вблизи, но наступает момент, когда кое-кому из менее удачливых приходится это узнать.

Томми закрыл задние двери фургона и пошел следом. Он вытер капли пота со лба и снял дешевые солнечные очки, зацепив их за ворот биокостюма. Длинный черный мешок был сложен пополам на каталке, которую он толкал по сухому гравию. Маленькое облачко пыли тянулось за ними, пока они приближались к дому.

Брут кивнул и показал удостоверение полицейскому, стоявшему у входной двери. Тот моча, избегая разговоров, сделал маленький шаг в сторону, освобождая им проход. Когда они толкнули дверь, по нутру приложило, будто кувалдой. Тошнотворная, удушающая жара.

Внутри дома было как в гребаной печи. Печи, где неделями томилось протухшее мясо. Завтрак в желудке забурлил. Должно быть, это выглядело как фонтан из полупереваренной яичницы и молотого фарша, который кипит и пузырится без остановки. Они одновременно зажали рты и носы.

- Господи Иисусе, почему у них, блядь, нет кондиционера? Как можно выжить в такой жаре без него?! Это безумие, просто безумие, - выдавил Томми сквозь ладонь.

- Настоящий Aд, - согласился Брут.

Они давно привыкли и почти не чувствовали запаха смерти и разложения, но сейчас ситуация была беспрецедентной. Оба замерли, стараясь удержать содержимое своих желудков внутри. Брут освободил руку и протянул ее к Томми, раскрыв ладонь.

- Дай "Викс", - потребовал Брут. Он надеялся растереть немного мази под носом, чтобы заглушить запах.

- Я думаю, он э-э... - замялся Томми, вяло шаря по карманам костюма.

- Где, мать твою, этот "Викс"?! - простонал Брут, теряя терпение.

- Я забыл его в лаборатории, - признался Томми.

Брут встретился с ним взглядом - простейший способ выразить ярость. Он хотел что-то сказать, но злость парализовала.

- Я даю тебе одно гребаное задание, буквально одно, а ты умудряешься его провалить.

- Ну брось, Брю, когда мы вообще это дерьмо используем? Откуда мне было знать, что оно понадобится именно сейчас?

- Не каждый же день сто двадцать гребаных градусов на улице! Что, по-твоему, нужно было здесь ожидать?! - рявкнул Брут сквозь ладонь.

- Не знаю, мужик. Я думал, у них есть кондиционер, о'кей? Я представить не мог, что эти люди идиоты. Сам знаешь, здесь без него нельзя жить...