- Заткнись. Если сам хочешь жить, послушай меня, хотя бы раз, - перебил Брут.

Он дождался, пока Томми подчинится, и наконец отвернулся. Они быстро двинулись дальше в дом и подошли к полицейскому в маске на кухне.

- Прошу прощения, сэр, где находится умерший? - спросил Брут.

- В задней спальне, - ответил потный офицер, указывая им направление.

- У вас случайно нет лишней маски? - полицейский посмотрел на Брута как на идиота, не желая удостаивать вопрос ответом. - Я так и думал...

Когда они отошли на пару ярдов, Томми прикрыл рот ладонью и обратился к Бруту:

- Эти уебки сегодня прямо очаровательны, да?

- Если ты ожидаешь, что кто-то будет любезен в этом Aду, ты просто спятил. Могли бы вообще обойтись без формальностей, если бы ты просто делал свою работу, - парировал Брут, защищая полицейских, но все еще кипя из-за оплошности Томми.

Потная парочка направилась по коридору, пока не дошла до небесно-голубой двери с облупившейся краской и проржавевшей ручкой. Брут проводил взглядом крупного крылатого таракана, юркнувшего в старинную замочную скважину прямо перед тем, как он взялся за ручку двери и медленно повернул ее. Проржавевшие петли протяжно, почти зловеще взвизгнули, придавая моменту неумышленный эффект театральности.

Дверь со скрипом отворилась, открывая грязную и темную комнату отдыха. В этом помещении висела особая хмарь, странная серость, которая невидимым грузом оседала на плечи, стоило переступить порог. Депрессия, годами томившаяся здесь, чувствовалась естественным образом, без помощи органов чувств.

Ощущение чего-то паранормального проникло в напарников глубже, чем они могли осознать, еще до того как жуткое зрелище и самые зловонные ароматы ворвались в ноздри. Запах стал еще невыносимее.

Первое, что бросалось в глаза, - кровать. Даже если отбросить кровавые пятна и куски мозгового вещества, размазанные по простыням и покрывалу, можно было заметить грязь, которая была там и до этого ужаса. Когда ты имеешь дело со смертью на регулярной основе уже более десяти лет, в глаза первым делом бросаются уже не кровь и беспорядок. Поражают мелочи. Разные причуды и странности жизни людей, которые по-прежнему отзываются в тебе.

Брута поразило, что ни один из них не удосужился позаботиться ни о себе, ни о другом, чтобы хотя бы постель содержать в порядке. И что особо резануло его – он мог их понять, потому что сам жил также.

Взгляд скользнул дальше - на поваленный рядом с сервантом телевизор с паутиной трещин на экране. Кровавый след на грязном ковре тянулся мимо разбитого стекла и к открытому окну.

Голый и патологически тучный мужчина средних лет сидел, съехав по стене, с искаженной гримасой на лице. Голова была неестественно большой и растянутой до такого уровня искажения, что казалось, будто это галлюцинация. Но они могли бы только мечтать, чтобы происходящее было миражом.

Пекло превратило ужасную картину в еще более зловонную. Бурая кровянистая субстанция просочилась из его носовой полости и стекла по грудине. Эта слизь смешалась с зеленоватой жижей, засохшей вокруг рта и подбородка. Под действием гравитации ручей обогнул выпирающий живот и спустился к паху.

Мухи нашли свое пристанище - устроили огромный личиночный алтарь прямо в его ранах. На его лице застыла такая откровенная жестокость последних мгновений, что это было почти так же омерзительно, как и само бесчинство вокруг. Такое окно в чьи-то последние минуты не должно было существовать.

От этого кошмара не было спасения. Слишком жутко - закрытый гроб был бы единственным жестом уважения к тем, кто еще дышит. Это вам не игра "Картофельная голова"[2]... Даже самому талантливому пластическому хирургу нечего было делать с этим здоровяком. Слишком много проблем, не перечесть.

Сухой ветер шевельнул занавеску, и она затрепетала над обнаженными размозженными мозгами, венчавшими череп покойника. Взметнулся целый рой мух, который тут же смерчем ринулся к ним. Оба попятились, прикрываясь руками.

- Это что-то новенькое. Ты такое когда-нибудь видел? - спросил Томми.

- Да, - коротко ответил Брут, без капли гордости.

- Господа, и я использую это слово очень условно, у нас тут труп для транспортировки, - раздался резкий голос у них за спиной.

Мужчины обернулись и увидели Алестера, стоящего прямо в дверном проеме, с озорной ухмылкой на лице. Его жидкие вьющиеся волосы были влажными от пота и вились вокруг среднеразмерных бифокальных очков в коричневой оправе. На нем была белая рубашка с коротким рукавом, поверх которой висел дымчато-серый галстук с изображением слюнявого волка.

- Где вы, парни, пропадали? Толстяка хотели вывезти больше часа назад. Пришлось спуститься и посмотреть, в чем там заминка. В такую жару у нас тут может получиться настоящий супчик...

- На сороковой пробки были жуткие, босс. От этой жары все с ума сходят, - ответил Томми, пока Алестер подошел к отвратительному трупу и присел на корточки, не опускаясь на колени.