Тарантул опустил сияющую руку; глаза вспыхнули, а линия челюсти казалась острой, словно лезвие. Я попыталась вспомнить глухой стук, с которым его тело рухнуло на песок, так и не раскрыв парашют. Славные были времена.

Близнецы тяжело дышали и опустили Щиты, пытаясь отдышаться.

— Достаточно, — сказал Тарантул Элле, когда та согнулась, упершись ладонями в колени.

Тарантул резко развернулся и вскинул руку. Магия взорвалась ещё ярче прежнего: он напал на ничего не подозревавшего Акселя. Тот успел выпрямиться, создал Щит и отбросил удар в сторону. Перенаправленный огонь взметнул вдали столб песка.

— Промахнулся, — поддел его Аксель; пот ручьями стекал по лицу.

Тарантул метнул в него новый заряд магии.

Аксель попытался его отразить, но не сумел отбросить более мощную вспышку пламени. Он взревел и ещё крепче прижал предплечья к груди, едва сдерживая огонь. Секунды мучительно растянулись в долгую минуту. Под натиском Аксель рухнул на колени.

— ПРЕКРАТИ! — закричала я, вскакивая на ноги.

Тарантул обернулся и направил прямо на меня струю пламени — гораздо слабее прежней. Я встала, как Аксель: широко расставила ноги, скрестила руки в Щите, хотя знала, что это ничего не даст. Прошу, старый бог, защити меня.

Ноги дрожали. Жар набросился, словно разъярённый лютый волк, метящий клыками мне в горло, и я упала на землю; кончик косы опалило.

Я перевернулась и осталась лежать на холодном песке, дрожа, пока на руках и ногах высыхал пот. Над головой мерцало море звёзд. Сердце болезненно колотилось, а усталость от самого существования глодала измученные кости.

Задание невыполнимо.

Я не справлюсь.

Сквайр бесшумно летел по чернильному небу, широко раскинув крылья и наслаждаясь ночной прохладой пустыни. В клюве трепыхалась крошечная лютая мышь. Он подбросил её в воздух и проглотил целиком. Кругом одно насилие.

— Ещё раз, Равенал. — Голос Тарантула хлестнул, словно кнут.

Несмотря на боль в шее, я подняла голову и уставилась на воплощение зла.

Между нами плясал костёр, превращая его в тёмный силуэт. Отражённое пламя окрасило стеклянную глубину глаз багрянцем.

— На ноги. Мы не остановимся, пока у тебя не получится.

У меня никогда не получится. Это просто пытка.

Никто меня не спасёт.

Только не от этого.

Я торопливо вытерла глаза, пытаясь скрыть слёзы. Поленья сдвинулись с треском и щелчками, и в ночь взметнулся сноп искр.

— Равенал, на ноги! — Он указал на меня пальцем.

Спасай себя сама. Я отпрянула, и пламя лишь чудом не коснулось голых пальцев ног. Час назад сапоги начали плавиться — ощущение было жуткое, — и я их сбросила.

Близнецы с одинаковыми гримасами смотрели, как я, пошатываясь, поднимаюсь рядом с ними. Мы втроём вскинули руки, складывая Щиты, но притворялась только я.

Ещё через час у меня не осталось половины брови, самый кончик носа обгорел, а ступни покрылись волдырями.

— На сегодня достаточно. — Тарантул холодно и раздражённо посмотрел на меня и зашагал обратно к ангару.

Опираясь на Эллу, я ковыляла рядом с ней и Акселем; Сквайр молча сидел у меня на плече. Спустя целую вечность мы наконец добрались до моей спальни.

— Зора, ты в порядке? — с тревогой прошептала Элла, пока я вытирала глаза. Сквайр слетел с плеча и забрался под одеяло у моей подушки.

Я натянуто улыбнулась. — Конечно. Бывало и гораздо хуже. А ты как? Там, на тренировке, ты была великолепна. — Крошечный кинжал зависти пронзил сердце. Почему я не могла быть таким Рыцарем-магом, как она? Железный ритуал меня проклял.

Элла зарделась от похвалы, и я почувствовала себя худшим человеком на свете. Аксель вышел из уборной с аптечкой в руках. С серьёзным видом предложил мне сесть, намазал пальцы лечебной пастой и потянулся к моим ступням…

— Прикоснёшься к ней, шут, — произнёс внезапно появившийся в дверях Тарантул, — и примешь смерть от моей руки.

Глаза Акселя потухли, и он медленно повернулся к Тарантулу. — Я же говорил… не называй меня так.

Мы с Эллой тревожно переглянулись.

— Всё нормально, — сказала я, когда Элла схватила Акселя за руку и оттащила назад. — Я сама справлюсь.

Аксель зло усмехнулся. — Нет. Я тебе помогу.

— Я предчувствую твою скорую кончину, шут. — Тарантул скрестил руки и с обманчивой небрежностью прислонился к косяку. Он возвышался над Акселем, хотя тот тоже не отличался низким ростом.

Аксель вырвался из рук Эллы и подошёл вплотную. — Расслабься, паук. — И крепко хлопнул его по руке. Тарантул, прищурившись, посмотрел на место, которого коснулся Аксель.

— Ещё раз тронешь меня, бард… и я вырву тебе ногти. Один за другим. — В его голосе прозвучала мечтательность, словно прежде ему уже доводилось это делать.

— Я запутался. Так я шут или бард? — Аксель издевательски вильнул бёдрами, изображая игру на невидимой скрипке.