Глубоко встревоженная, я бегом преодолела остаток пути до ангара; казалось, меня застали за чем-то запретным. Я остановилась, лишь когда со всех сторон меня окутала прохлада помещения.

Я едва заметила поджидавших Теневых Клинков, которые тут же сопроводили меня под базу на дневную тренировку с Маршалом. Целый час она наблюдала, как я безуспешно пытаюсь сдвинуть чашку воды, а потом швырнула её в меня. Стекло разбилось об пол.

— Сделай что-нибудь, — приказала она. — Сосредоточься.

Стиснув зубы от пульсирующей головной боли, я направила всю волю на воду. Мне нужно было стать сильнее Тарантула. Одна капля поднялась с пола. Пронизанная серебром, она зависла в воздухе между нами.

Я радостно вскрикнула.

Капля шлёпнулась на пол.

— Ты издеваешься? — Маршал посмотрела на меня уничтожающе. — Одна капля, а ты улыбаешься как безумная. Идёт война. Я больше года не могла навестить жену…

— Просто привези её сюда, — заметила я, слишком уставшая, чтобы подбирать слова.

— Гражданским запрещено находиться на этой базе. Таков закон.

— Сделай исключение…

Она швырнула в меня ещё один стакан воды. — У нас пятый уровень угрозы. Вот и тренируйся соответственно.

Я едва успела пригнуться.

Мы продолжали много часов, но ничего не менялось. Сколько бы она мне ни угрожала, сколько бы ни издевалась, магия оставалась вне досягаемости. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми.

Когда занятие наконец закончилось, я отправилась плакать в душе, не снимая одежды.

За ужином Элла гладила меня по спине, пока я дремала за столом, а Аксель без умолку рассказывал о своём дне. Тарантул поел в спальне.

После ужина Тарантул вывел меня в пустыню и снова стал избивать своим мерзким ветром. Дрожа от изнеможения, я создала Щит и притворилась разочарованной, когда ничего не произошло.

Ещё через несколько часов мучений он разочарованно ушёл.

Словно призрак, я побрела по тихой военной базе. Ночные тени протянулись по пустому ангару. За ракетами неприметно виднелась дверь, которой я прежде не замечала. Я не могла вынести напряжения в нашей спальне и не стала сопротивляться необъяснимому инстинкту, влекущему к двери. Где угодно лучше, чем с ним. Я повернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Вынув недавно заточенную зубную щётку, я вставила её в замок и стала покачивать, прижав ухо к механизму. Щёлк. Дверь открылась. За ней меня встретил длинный пустой коридор. На белых стенах висели ряды парадных портретов, освещённых тусклыми лампами.

Я крадучись двинулась вперёд.

«Первый Прославленный Маршал», — гласила золотая табличка рядом с портретом. На картине был изображён пожилой мужчина в старомодной одежде. У него были суровые черты и ярко-голубые глаза. На следующем портрете значилось: «Второй Прославленный Маршал». На меня сверху вниз смотрела женщина с широкими, волевыми чертами и более светлыми голубыми глазами.

Я пошла вдоль ряда. Все Маршалы, и мужчины и женщины, были жутко похожи друг на друга.

Добравшись до последнего в длинном ряду портрета, я посмотрела в знакомые глаза Кален Ривз — и меня осенило. Я пошатнулась и вцепилась в белую стену за спиной, словно та могла меня спасти.

У всех были глаза одного и того же редкого оттенка голубого.

Одинаковые носы.

Те же суровые черты лица.

Каждый избранный нами Маршал состоял в родстве со всеми остальными — о чём «Демократические ведомости» никогда не сообщали. Был ли хоть малейший шанс у остальных кандидатов? Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы хоть что-то сделать. Разве это важно? Зубы стиснулись, а лёгкие словно опали.

Маме по-прежнему угрожала опасность.

Север по-прежнему голодал.

Сосредоточься на Задании.

Коридор вывел в просторную круглую ротонду, где вдоль стен мерцали масляные лампы. По периметру стояли бронзовые скульптуры людей в натуральную величину. С пола медленными щупальцами поднимался Туман — слабое, почти неразличимое голубое мерцание. Потолок покрывала величественная роспись с аквамариновым небом и облаками.

На белом кафельном полу чёрными буквами были выложены семь горизонтальных рядов, причём три плитки выделялись ярко-голубым цветом. Я присела, смутно узнавая в этих рядах что-то, чему мама однажды вечером пыталась меня научить, когда я слишком устала, чтобы слушать. Какая-то таблица? На трёх голубых плитках стояли буквы C, N, O.

Что это значит?

Этот идиот Кейн, лучший выпускник Стилдена, мгновенно узнал бы таблицу и высмеял меня за непонимание. Я чувствовала себя тупицей. Под рёбрами разрасталась горечь.

Вся на нервах, я на цыпочках подошла к ближайшей статуе… Маршала? Вокруг неё стояли все её предки, увековеченные в бронзе. Во имя старого бога, что здесь происходит? В основании каждой скульптуры поблёскивал алхимический символ крови. Тайное общество?

Сердце подступило к горлу. Я обвела взглядом комнату, вспомнив строку из любимого сборника стихов: «Они требуют почтения, но власть имущих встречай с сомнением».