— Она пропала, — сухо бросает Кристал.

— С вечера пятницы о ней ни слуху ни духу, — добавляет Тед. — Об этом трещали во всех новостях. Разве ты не видела?

Прости, Тед, я была слишком занята выискиванием в интернете всего, что касается одержимости демонами.

— Я смотрю только стриминговые сервисы.

— Ставлю на срыв. — Кэрол вздыхает, поправляя осыпанные стразами очки, висящие на шнурке из бусин у нее на груди. Если от Дебры веет обманчиво-сладкими вайбами бабулечки, то Кэрол больше похожа на эксцентричную двоюродную бабушку, которая проводит выходные на ярмарках ремесел. — Надеюсь, она скоро объявится. Живой.

После этого зловещего прогноза Кэрол откатывается обратно в свою кабинку. Тед стучит пальцами по моему столу.

— Подобные новости сильно потрясают такой маленький городок, как наш. Просто опустошение. Кстати, ты отправила отчет по факсу в пятницу?

— Черт, — вырывается у меня. Глаза Теда расширяются, и даже Кристал бросает на меня предупреждающий взгляд, переведя взор на закрытую дверь кабинета Люка. На дверь, в которой, как кажется мне одной, совершенно другая текстура дерева, жалюзи чуть более бежевые, чем белые, а стекло подозрительно чистое, без единого развода. Должно быть, Люк провел весь уик-энд за уборкой, и справился с этим пугающе хорошо.

— Я собиралась, но… — я лихорадочно ищу оправдание.

— Бри, зайди ко мне в кабинет, — просит Люк, прислонившись к косяку.

Кристал широко распахивает глаза от волнения, словно Люк вручает мне личное приглашение воплотить в жизнь сцену из одного из ее романов об офисных романах, где главную героиню прямо на столе имеют во все щели. Не могу сказать, что это входит в число моих фантазий, особенно если учесть, что стол Люка стоит на месте недавнего экзорцизма.

Тед же, напротив, выглядит разочарованным тем, что их прервали.

— Отправишь по факсу сегодня?

— Обязательно, — обещаю я.

Проходя мимо него в его кабинет, я улавливаю шлейф его парфюма. Смесь гвоздики и чего-то сладкого, вроде меда.

— Присядь. — Он закрывает за мной дверь, но я не сажусь. Вместо этого я оглядываю комнату в поисках хоть каких-то несоответствий. Как и в случае с дверью, жалюзи и стеклом, ничего необычного нет. Даже кружка «ЛУЧШИЙ В МИРЕ БОСС» стоит на том же самом месте, и хотя я не пересчитывала ручки в пятницу, я практически уверена, что их ровно столько же.

Он не просит меня сесть во второй раз — и сам тоже не садится. Мы стоим друг напротив друга, разделенные лишь шириной его стола.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, когда тишина становится неловкой.

Я изучаю его глаза, пытаясь понять, ждет ли он, что я выложу все как на духу: как меня потрясло увиденное и что мой алгоритм в соцсетях, пожалуй, уже никогда не оправится. Но его лицо остается бесстрастным, поэтому я придаю своему такое же выражение.

— Я в порядке. — Я сглатываю, крутя золотое колечко на безымянном пальце правой руки. Это единственное украшение, которое я никогда не снимаю. — Тед и Кристал как раз рассказывали мне о пропавшей женщине.

Люк кивает.

— Я читал об этом в сегодняшней газете. Поппи, кажется, ее звали.

Звали. С чего бы ему сходу предполагать, что она мертва?

— Ты была с ней знакома? — спрашивает Люк.

Я качаю головой.

— Нет. Но надеюсь, с ней все в порядке.

— Я тоже, — слишком быстро соглашается Люк. Слишком быстро. Он вздыхает, потирая лоб. — Послушай, насчет пятницы. Мне не следовало так с тобой общаться. Я понимаю, это было невероятно жутко, и если у тебя есть вопросы…

— Насчет какой пятницы? — Я моргаю, изображая на лице полное недоумение.

Удивление заставляет его брови взлететь вверх. Весь уик-энд я размышляла, поднимать ли тему экзорцизма или нет. Было нечестно с его стороны просить меня просто забыть об этом. Невозможно выкинуть из памяти то, как твоя коллега сидела у тебя на бедрах и грозилась тебя сожрать.

Но он сказал «была». Словно он знает, что Поппи не вернется. В пятницу Люк казался тем, кто делает доброе дело, проводя экзорцизм и все такое. Но то, как он безупречно замел следы и приказал мне вести себя так, будто ничего не было, оставляет лазейку для сомнений. Возможно, в мире демонов и прочих созданий нет понятия добра. Есть только плохое и худшее.

Неделю назад его равнодушие ко мне и сугубый профессионализм меня раздражали. Теперь же я хочу, чтобы он ничего не знал обо мне, и сама желаю знать о нем еще меньше. Нахождение в этой маленькой комнате после всего, что произошло в пятницу вечером, заставляет меня нервно дергаться в предвкушении побега.

— Я как раз собиралась на обед, так что пойду поем.

Я ухожу, не дожидаясь его реакции, хотя чувствую, как его шок жжет мне спину. Но он больше не зовет меня обратно и не пытается заговорить со мной до конца дня.