— Спасибо. Я дам тебе знать на следующей неделе.

Мой ответ не изменится. Я не собираюсь праздновать никакие праздники, мне нужно просто пережить их. Лучший способ сделать это — притвориться, что их вообще не существует.

— Отлично! — Она снова светлеет лицом. — Тогда до встречи.

Я усаживаюсь в свой старенький «Форд Эскейп» и почти выезжаю со стоянки, как вдруг резко бью по тормозам.

— Черт! — стону я, опуская голову на руль. Я забыла отправить отчет по факсу.

Я не утруждаю себя повторной парковкой, просто подруливаю к тротуару и выпрыгиваю наружу. Нужно поторопиться, чтобы успеть домой до наступления темноты. К моему раздражению, двери уже заперты. Они должны быть открыты до шести.

Я несколько раз жму на кнопку звонка. Несмотря на то что машины Люка и Дебры все еще стоят на парковке, никто мне не открывает. К счастью, черная дверь приоткрыта — ее подперли пустой картонной втулкой от бумажных полотенец, — и я проскальзываю внутрь.

— Спасибо тебе, Тед, и твоей никотиновой зависимости, — бормочу я, взбегая по лестнице.

Офисные огни погашены, погружая пространство в багровое свечение аварийного освещения. Я нахожусь уже на полпути к своему столу, как из кабинета Люка доносится глухой стук.

Жалюзи опущены, свет выключен, хотя из-под двери пробивается мягкое сияние, похожее на пламя свечи.

Но с чего бы Люку устраивать в кабинете свечи и издавать такие звуки?

— Не может быть, — выдыхаю я, и меня охватывает ужас, когда до моих наивных ушей доносится то, что смахивает на стон. Ни за что на свете Люк и Дебра не занимаются сейчас этим самым. Быть того не может. Она же годится ему в бабушки.

Но вдруг его привлекают женщины в возрасте? Вдруг он стесняется или, если это действительно Дебра, не хочет раздувать то, что несомненно станет кошмаром для отдела кадров.

Может, именно поэтому Дебра сегодня была такой сонной?

Мои руки взлетают ко рту. Мне нужно уйти.

В памяти всплывает мускулистая фигура Люка. Он выше меня на добрых несколько дюймов, а я выше Дебры по меньшей мере на полфута. Он запросто сможет ее одолеть. Вдруг Люк причиняет ей вред? Стоит этой мысли зародиться, как она пускает корни, подобно сорняку. Я не могу уйти, не убедившись, что все в порядке.

Приготовившись к сильнейшей психологической травме, я тихо шагаю между рядами кабинок, пока не добираюсь до двери Люка. Здесь стоны слышны отчетливее, но нет, это все не то. Больше похоже на какое-то клокотание.

Боже правый.

Помимо клокотания, до моих ушей доносится еще один звук, куда более странный. Песнопения. Судя по всему, на латыни или чем-то столь же древнем.

Прежде чем успеть подумать о непоправимом ущербе, который это может нанести моим сетчаткам, я заглядываю в небольшое окошко на двери Люка.

Я судорожно втягиваю воздух, переполненная неверием от открывшегося зрелища. Вопреки моим худшим опасениям, Люк и Дебра вовсе не разделись и не кувыркаются на его столе. Но ситуация может оказаться еще хуже.

Стол Люка сдвинут к книжному шкафу, освобождая середину комнаты, где на синем брезенте нарисован пентакль — судя по всему, кровью. По пяти точкам расставлены зажженные свечи, а в центре извивается Дебра. Ее челюсть выглядит так, будто вывихнута и оторвана от черепа, а клокочущий звук издает темная теневая масса, которую какая-то невидимая сила пытается вытянуть из нее наружу.

В противоположном углу кабинета лицо Люка искажено холодной, мрачной яростью. С его губ слетают заклинания, пока он читает книгу, которую я видела на полу ранее.

— Какого черта?

Я хлопаю себя по рту ладонями, но уже слишком поздно. Взгляд Люка отрывается от Дебры, и его глаза расширяются от шока, когда он встречается со мной взглядом.

Этой секундной потери концентрации оказывается достаточно. Тени втягиваются обратно в тело Дебры, ее шея неестественно хрустит, а глаза устремляются на меня — они превратились в бездонные провалы нечеловеческой черноты.

И быстрее, чем способна двигаться хоть одна женщина за семьдесят, она бросается на меня.

Два

В одну секунду между нами была дверь.

В следующую — ее уже нет.

Обжигающая волна горячего воздуха опаляет мне лицо, когда окно, в которое я заглядываю, разлетается вдребезги, а деревянная рама вокруг него оказывается охвачена пламенем, мгновенно превращаясь в пепел. Тело Дебры врезается в мое с силой лайнбекера 2, нацеленного на чемпионский перстень Супербоула. Мы летим прямо на мой стол, и от удара у меня выбивает весь воздух, пока мы скользим по лакированной поверхности.

Монитор, на который я трачу 80 процентов рабочего дня, проклиная его за медлительность, падает на пол всего за секунду до того, как рухнем мы сами. Мое скрипучее кресло на колесиках смягчает падение, но тут же быстро откатывается в сторону, из-за чего моя голова со всего маху ударяется о пластиковый коврик для защиты ковролина.