— Вроде того.

Она кивает с пониманием, и вспышка молнии заставляет ее глаза засидеться. Свет озаряет тонкие линии на ее коже. Нет, не кожа — чешуя. Змеиная.

— Что ж, не хочу тебя расстраивать, но если тот парень внутри взял твой след, тебе крышка. Он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть тебя главарю.

— Слишком наивно надеяться, что меня и дальше будут так же удачно спасать прекрасные и добрые женщины вроде тебя? — слабо шучу я. Мысль о том, что Джинсовка чует мой запах, вызывает тошноту.

Ее накрашенные красные губы растягиваются в улыбку Чеширского Кота. Она перекидывает через плечо длинные до бедер косы и смотрит на меня, придерживая полог палатки, из которой мы только что сбежали.

— Для смертной у тебя подвешен язык. — Мое лицо, должно быть, вытягивается от удивления. Она смеется. — Пыталась это скрыть? От тебя пахнет смертной, да и твой вопрос только подтвердил мои догадки. Впрочем, дьяволу твой ротик наверняка придется по вкусу. Слышала, он тот еще очаровашка. Увидимся с ним через пару дней на Вечере чужаков. Он попросил нашу труппу выступить с шоу. Может, пересечемся там. Желательно живьем.

Еще раз подмигнув, она скрывается за занавесом.

— Погоди! — кричу я. Она снова высовывает голову наружу, приподняв бровь. — Где я могу найти Хазаара?

• • •

Когда я переступаю порог зелено-золотого шатра, на который указала Шонда, над головой звенят колокольчики.

В отличие от обманчивого экстерьера клубного шатра, где я оставила Джинсового, внутри царит уют. Полки слева и справа заставлены маленькими стеклянными бутылочками с разноцветными жидкостями и пробковыми крышками. В глубине висят пять огромных котлов, подвешенных на тросах, закрепленных в потолке прямо над небольшими кострами. Если быть до конца честной с собой — это самые настоящие котлы.

Мужчина стоит на маленькой стремянке, наклонившись над центральным котлом и помешивая его содержимое. Он тихонько напевает веселую, незнакомую мне мелодию. Погодив немного и заметив, что он не поворачивается, я прокашливаюсь.

— Я всего лишь слепой, но не глухой. Я слышал колокольчики, когда ты пришла, — произносит он хриплым голосом.

— Извините, — говорю я. — Вы Хазаар?

Он кладет большую деревянную ложку поперек котла. Спускаясь со стремянки, он вытирает руки о белый фартук и поворачивается ко мне.

— Для некоторых — да. Какая муха укусила тебя навестить меня?

Его глаза полностью белые, будто они закатились куда-то вглубь головы и так там и застряли — как взрослые любят предупреждать дерзких подростков. Помимо фартука, он одет просто: в бежевые брюки, футболку и кепку-бейсболку на голой голове. Его смуглая кожа покрыта тонким слоем пота. Если бы не глаза, я бы решила, что он такой же человек, как я.

— Мне сказали разыскать вас. У меня есть кое-какие вещи на обмен.

Я бросаю на землю свой баул, чтобы снять с плеч рюкзак Люка и расстегнуть его. Хазаар подходит ближе, втягивая носом воздух.

— И впрямь. Кто тебя прислал?

— Мой др… коллега. Люк Д'Анджело.

Его брови сдвигаются, словно он пытается вспомнить это имя.

— Интересно. Он здесь с тобой?

— Где-то поблизости. — Я думала, он уже найдет меня, учитывая все мои петляния.

Я предполагала, что Люк, как и я, набил рюкзак одеждой и самыми необходимыми вещами. Вместо этого я вытаскиваю стеклянные банки, блокноты и крошечные бутылочки размером с миндаль. Хазаар протягивает руку ладонью вверх, и я вкладываю в нее самую большую банку, наполненную пузырящейся студенистой массой. Он снимает крышку и принюхивается.

— М-м, — одобряюще мычит он. — Закваска для хлеба.

— Чего?

Он берет другую банку, открывает ее и погружает палец в янтарное содержимое. Поднеся его к губам, он чмокает, слизывая сладость.

— Как я и надеялся. Мед.

Я роюсь в остальных вещах. Еще мед, банка чего-то похожего на кокосовое масло, пакетик семечек подсолнуха.

— Всё это совершенно обычные вещи. Я думала, тут будут, типа, языки младенцев-котят.

— Для тебя, пожалуй, обычные.

Я слишком поздно осознаю свою оплошность.

— Я не это имела в виду…

Он смеется. Легкость этого звука настолько напоминает мне раскатистый отцовский хохот, что у меня перехватывает дыхание. Горло сжимается от неожиданной параллели, начиная задыхаться. Я не могу вздохнуть…

— Успокойся, смертная. — Хрипотца в голосе Хазаара гасит отцовский смех, пока я наконец не удается сделать глубокий вдох. — Меня интересуют только те сокровища, что ты принесла. К слову, в Подземном мире их отыскать невероятно трудно. Твой Люк прекрасно знает о моих пожеланиях. Они чисты. Того, что здесь никогда не вырастет. Я смогу сотворить из этого чудесные зелья. Сколько ты хочешь?

Он думает, что моя реакция вызвана страхом. Желая доказать обратное, я откашливаюсь и задираю планку повыше, прогоняя желание уточнить, что Люк мне вовсе не «мой».

— Пятьсот.