Ругательство звучит с губ Люка так непринужденно, что застает меня врасплох, и внутри разливается нежелательное тепло. Не вовремя же.

— Совет от тебя? — хохочет тот, что справа. На нем рабочие штаны и красно-черная фланелевая рубашка. Его голос дребезжит, будто исторгнутый из самых глубин души. Впрочем, может, души у него и нет. — С какой стати нам это делать, когда мы можем полакомиться вашей плотью и ободрать мясо и мышцы с ваших костей?

От этого образа меня мутит. Люк стоит непоколебимо, превратившись в стену между мной и монстрами.

— Не могу обещать, что мы покажемся вкусными. У нас специфический привкус.

— Все смертные вкусные. — Мужчина слева жадно смотрит на меня; на нем надета джинсовая куртка темнее моей и раз в десять грязнее. — Нам редко выпадает шанс отведать такой деликатес.

— Какая прелесть, — отзываюсь я, пытаясь скопировать мертвую хватку Люка на рукояти кинжала. Его плечи напрягаются, словно его раздражает мой голос. Но теперь, когда их внимание приковано ко мне, прятаться за его спиной бессмысленно. — Должна вас предупредить. Если вы меня укусите, я не ручаюсь, что не укушу в ответ.

Это заставляет их обоих расхохотаться, однако они не останавливают наступление. Я пячусь назад, и Люк отступает вместе со мной. Скоро проход закончится.

— Забавно, — бросает Фланелевый. — Жаль, что такое чувство юмора пропадает у смертных с столь короткой продолжительностью жизни.

— Полагаю, сейчас она станет еще короче?

— Бри, — предупреждающе шипит Люк.

— Я болтаю, когда нервничаю, — шепчу в ответ. — И каков план?

— Это и есть план.

— Паршивый план.

— Ты угадала верно, — подначивает Джинсовка. — Понятия не имею, зачем вы приперлись, но ваша ошибка — наша награда. Когда мы доставим вас нашему боссу, мы получим сполна.

— Боссу? — переспрашиваю я. — Даже здесь не скрыться от корпоративной иерархии?

Они переглядываются, словно говоря друг другу: «Что за херню эта девчонка несет?».

Это именно та секундная оплошность, которая нужна Люку для удара.

Он бросается вперед, рассекая воздух дугой клинка. Фланелевый отражает атаку, блокируя ее чем-то, что я не сразу удается разобрать. Вместо собственного оружия у него ногти на пальцах длиной в несколько дюймов — почти с лезвие кинжала и такие же толстые. Они загнуты на кончиках, напрочь лишая его шансов когда-либо воспользоваться телефоном, хотя что-то подсказывает мне, что это заботит его в последнюю очередь.

Моя правота подтверждается в тот же миг, когда Люк делает резкий вираж, уворачиваясь от свирепого взмаха, и ногти Джинсового вспарывают многострадальную обивку сиденья, словно она сделана из папиросной бумаги.

Печальная правда заключается в том, что у Люка всего один клинок, а на двоих у этих монстров с их бритвенно-острыми когтями целых двадцать.

Но у Люка есть не только один клинок. У него припрятан целый арсенал оружия. И у него есть я.

Пока он не задвигает меня за спину, так что мне не остается ничего другого, кроме как попятиться за последний ряд.

— Иди в следующий вагон! — командует он, уворачиваясь от очередной атаки. К счастью, проход играет нам на руку, не позволяя Джинсовому и Фланелевому атаковать одновременно так, чтобы случайно не задеть друг друга. Но здесь слишком мало места для маневра, и Люк не сможет уворачиваться от них вечно.

Дверь у меня за спиной заперта на тяжелый рычаг, на котором ярко-красными буквами выведено: «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Это вовсе не дверь в тамбур и другой вагон. Это дверь на улицу.

— Плохие новости! — кричу я, отступая назад. Шаг — и моя спина врезается в Люка. Они загнали нас в угол. — Мы в хвостовом вагоне!

— Открывай дверь! — приказывает Люк, делая широкий размашистый выпад. Судя по вою, вырвавшемуся изо рта Джинсового, мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять — Люк его задел. Но, судя по всему, простой царапины здесь недостаточно. Джинсовка зажимает рану рукой, но снова бросается вперед с глазами, горящими яростью. — Сейчас же!

Против здравого смысла я наваливаюсь всем весом на рычаг, с трудом проворачивая его. Дверь распахивается наружу, ее проржавевшие петли пронзительно визжат. Меня швыряет вместе с ней, впечатывая в заднюю стенку поезда.

— Бри! — кричит мне вслед Люк, продолжая сражаться с ними внутри.

— Я в порядке! — вою я, и мой голос тут же тонет в бешеном свисте ветра. Под ногами обнаруживается узкий карниз, но меня от одного взгляда на размытые рельсы начинает мутить. Мы несемся с убийственной скоростью.

— Оставайся там! — приказывает Люк. Мои руки судорожно вцепляются в ржавые железные перила.

Страх сжимает грудь тисками, когда Люк перехитряет Фланелевого, хватая его за воротник. В тот же миг он цепляет Джинсового и резко поворачивается ко мне.

— А теперь убери дорогу!