— Группа банков «Омега», - подсказывает Паша, и я мысленно шлепаю себя ладонью по лбу. Мой коллега отхлебывает еще кофе и подливает мне в чашку новую порцию. – В мою молодость студенты на тачках за пятнадцать лямов на уроки не ездили.

Наш разговор прерывает звонок от Пети. Я сжимаю телефон и потихоньку кошусь на Пашу, но тот все понимает и говорит, что все равно собирался пойти покурить.

— Ну как первый урок? – спрашивает Петя как всегда без приветствия.

Начинаю говорить, но он тут же перебивает и переводит на свое:

— Я еще трех мужиков пригласил.

— Десять человек? – озвучиваю конечную цифру. У меня шок. Я понятия не имею, как успею все приготовить, потому что освобожусь только после трех, а еще нужно купить продукты. – Может быть, перенесем посиделки на выходные? – Шансов, что муж согласится, мало, но вдруг? Мне еще нужно подготовиться к завтрашним урокам, и я понятия не имею, лягу ли вообще сегодня спать.

— Это важно для меня, ты что, не въезжаешь? – с пол оборота заводится Петя. – Для моей карьеры! Чтобы у тебя были шмотки и остальное дерьмо! Все, готовь на десятерых. К шести.

Я смотрю на потухший экран и почему-то снова вспоминаю о чемодане под кроватью.

[1] Цитата из стихотворения С. Есенина «Ну, целуй меня, целуй»

Глава четвертая: Даня

Глава четвертая: Даня

Историк литературы нормальный мужик, но мне почему-то до сих пор хочется вырвать ему ноги.

С этими мыслями я просиживаю все уроки и отрываюсь только на физре, когда мы с пацанами играем в баскетбол. Через пару недель будут соревнования между городскими командами разных учебных заведений, и наша академия должна взять первое место.

Я бью мячом об пол, представляя, что это голова Смирных, и мне становится чуток полегче. А ведь мы с ним нормально в курилке за жизнь могли перетереть, и вообще.

Все дело в новой преподше. Чего он к ней примазывается со своими лоховским термосом? Почему ему можно угостить малышку дерьмовым пойлом, а мне – хрен, а не повести ее в хорошую кофейню?

После физры лезу в холодный душ - и мне снова хреново, потому что вспоминаю ее волосы и цветочный запах – и сводит внутри, и стоит, как у жеребца. Даже думать о скучных заданиях и всякой фигне не помогает. А когда промокаю волосы полотенцем и тянусь к одежде, ее заколка вываливается из кармана джинсов. Ничего такого: обычная дешевая «прищепка» с цветком. Но я подношу ее к носу и жадно втягиваю запах, от которого хочется послать все на хрен, отыскать злючку, зажать ее в углу и посмотреть, что за трусики у нее под той узкой юбкой.

И снова член наливается кровью.

Успокоился, называется.

Переодеваюсь, выжидаю, пока хоть немного отпустит, и выхожу на крыльцо.

Опа! Малышка спускается вниз и семенит своими маленькими ножками в сторону дороги. Интересно, какой у нее размер ноги? Точно под хрустальную туфельку.

Быстро догоняю ее, откашливаюсь над ухом, и Колючка подпрыгивает, опасливо озираясь.

— Что ж ты такая пугливая, злючка? – спрашиваю я, медленно опускаясь на самое дно ее зеленых глаз.

— Потому что не люблю, когда ко мне подкрадываются, - хмурится она и снова ускоряет шаг.

Я подстраиваюсь и иду рядом, закладывая ладони в передние карманы джинсов, чтобы не начать лапать преподшу прямо тут, почти на глазах у всей академии.

— Ленский, тебе не пора домой?

— Неа. Давай я тебя подвезу?

Варя смотрит на меня так, словно я предложил ей место в групповухе: с шоком и ужасом. Отводит руку, когда пытаюсь взять у нее явно тяжелый портфель, и злится, потому что не прекращаю попыток навязать свою помощь. Ну и ладно, не отбирать же у нее личные вещи. Зато пока злюка вертится ужом, чтобы избавиться от моего внимания, я украдкой наклоняюсь и нарочито шумно втягиваю ее запах открытым ртом.

— Ты что творишь? – ее возмущенный громкий шепот. – Совсем ненормальный?!

— Просто очень тебя хочу, - признаюсь я. И в ответ на ее красные, как у Деда Мороза, щеки, добавляю: - А твой румянец просто в башку бьет. Хватит ломаться, бублик.

Палку я все-таки перегнул, потому что преподша грозно отбивает мою руку за миг до того, как я почти окунаю пальцы в ее соломенные волосы. Сует под нос ладонь с растопыренными пальцами и совсем не ласково говорит:

— Я замужем, Ленский. Я не Варя, не Колючка, не Маленькая и не бублик. Я – чужая жена и твой преподаватель! Что еще ты не понял?

— Почему у тебя дешевка на пальце? – спрашиваю то, чего действительно не понимаю.

— Ты-то за свою жизнь хоть на такую дешевку заработал? – жалит эта змеючка.

— Представь себе, - огрызаюсь я. Но не втирать же ей, что я зарабатываю тем, о чем нельзя знать таким тепличным растениям, как она.

Колючка не верит и смотрит на меня таким взглядом, будто я официально самый большой лгун в ее жизни. Вот теперь просто злит.

— Ты просто папенькин сынок, которому никто никогда не отказывает, - озвучивает свои идиотские выводы. – Иди к девочкам своего возраста, Ленский, ты еще очень маленький. И перестань усложнять мне жизнь.

Ей-богу, как по яйцам врезала.