Мотаю головой. Слишком много одежды: приподнимаю ее бедра и, кажется, тяну ее джинсы вниз вместе с пуговицей. Сам не понимаю, как получается, но через секунду Колючка уже в одних трусиках и лифчике, который болтается у нее на талии. Поглаживаю двумя пальцами влажный тонкий хлопок – трусики у нее тоже белые, простые и совершенно крышесносные. Она пытается свести вместе ноги, но я мрачно усмехаюсь:

— Нет, детка.

— Даня… Стол же…

— Да, стол.

Надавливаю пальцем на ее складки, потираю, нарочно проталкивая ткань трусиков между ними – и буквально охуеваю от того, как отзывчиво и громко она стонет в ответ. Нажимаю сильнее – клитор вжимается в подушечку пальца твердой горошиной. Даже сквозь хлопок такой чертовски чувствительный, что впалый животик колючки дрожит и покрывается россыпью мурашек.

Наклоняюсь к ее уху, и она тут же пользуется моментом – цепляется пальцами мне в плечо, сгребет ногтями, и это именно та порция боли, которая нужна мне, чтобы немного протрезветь и не выебать ее прямо тут.

— Хочешь сначала языком? – спрашиваю, прикусывая ее за ухо.

— Ленский! – Вскипает – и тут же снова громко стонет, потому что я отодвигаю ткань в сторону, развожу складки двумя пальцами.

— У тебя так не было? – Нажимаю на ее клитор, немного распределяя влагу. – Никто не трахал тебя языком, детка?

Она может только беспомощно мотать головой.

Отстраняюсь, заглядываю в ее темные от желания глаза – и медленно опускаюсь на колени, забрасывая ее ногу себе на плечо.

— Готовься слетать в другую Галактику, Колючка.

Мне нравится, как она выглядит там: теплая мягкая кожа, сливочная снаружи и светло-розовая влажная внутри. Приходится приложить немного усилий, что отвести ее вторую ногу в сторону. Колючка сопротивляется, дрожит, стесняясь, и в какой-то момент мне кажется, что у нее краснеют даже колени. Очень милые круглые колени, гладкие и узкие. Не могу удержаться, чтобы не прикусить кожу на правой коленке: Колючка вздрагивает, и я слышу, как ее ногти скребут по столешнице. Очень хочу посмотреть на нее, но боюсь, что тогда у меня точно не хватит терпения довести начатое до конца.

Я – один из тех баранов, которым нравится быть первым для своих женщин. Хоть в чем-то. Только узнал я об этом минуту назад, и теперь меня переполняет желание показать своей малышке, какой горячей и раскованной она может быть рядом со мной.

Она постанывает, когда я оставляю дорожку поцелуев на той ноге, которая сейчас лежит у меня на плече. Крепко держу ее под коленом и вжимаю губы в теплую кожу на внутренней стороне бедра. Выше и выше, пока Колючка не приподнимет задницу, опуская ее на стол с выразительным шлепком. Черт, надеюсь эта старая мебель не сломается, пока я с ней закончу. А там хоть трава не расти.

Мне нравится, что она голая, но до сих пор в трусиках. Круто, что они маленькие и их можно запросто отодвинуть в сторону. Круто, что они пахнут цветочным кондиционером для белья и какой-то сладостью, от которой у меня кружится голова.

Прижимаюсь губами к ее промежности. Просто целую немного припухшие складки. Как там говорила географичка? Открываю неизведанную землю маленькими шагами.

Варя мотает головой, бессвязно и неубедительно просит остановиться. В какой-то момент мне хочется, чтобы она перестала смущаться, вцепилась мне в волосы и задвинула мое лицо себе между ног, но зачем торопиться? Уверен, когда-нибудь она осмелеет настолько, что трахнет мой рот сверху, и тогда я точно стану тем парнем из порноролика, который кончил с членом в трусах и руками под подушкой.

Провожу языком вдоль тонкой полоски между ее складками, медленно ныряю внутрь, пробуя ее на вкус. Непроизвольно издаю такой звук, как будто я на ринге и мне прилетело в солнечное сплетение: вздох и хрип, два в одном. Варя отзывается чем-то похожим на хныканье.

Обвожу языком клитор, быстрее и быстрее, пока он не становится немного больше на кончике моего языка. Ее охуенный вкус наполняет мой рот. В следующий раз, когда буду иметь ее языком, она будет лежать в постели на спине, и я ее, на хуй, сожру.

Мне нравится, что она пытается произнести мое имя и не может, срываясь каждый раз, когда я втягиваю ее клитор в рот и посасываю, словно таблетку экстези.

Ладно, я окончательно помешан, но я должен сказать это, глядя ей в глаза. Должен засмущать мою Колючку до самого предела возможно – а потом трахнуть как минимум трижды. У меня такой зашквар с тестостероном, что просто странно, почему я до сих пор не покрылся волосами с ног до головы, как Снежный человек.

Отрываю губы от ее промежности, смотрю снизу-вверх и вижу, что Колючка тоже смотрит на меня.

— Вкусная киска, детка. Хочу трахать ее до красноты.

Она беспомощно стонет мою фамилию, откидывает голову назад – и я снова вхожу в нее языком. Облизываю мою «таблетку», и Колючка становится еще более мокрой. Делает несмелое движение мне навстречу – и я жестко всасываю ее в рот, сжимаю губами.

Давай, детка.

Она словно слышит мой приказ: вздрагивает, выгибается и так сильно сжимает мое плечо коленом, что я дурею от щепотки боли между нами. И кончает мне на язык чем-то похожим на сладкий десерт.