— Даааааня… - шепчет она и тут же глотает стон, когда я прижимаюсь к ее животу своей выпирающей ширинкой. Хорошо, что мое пальто длиной ниже члена, а то хрен у меня пройдет этот стояк, пока она рядом.

— И, кстати, Варвара Юрьевна, - нарочно бешу ее, - вы мне больше не преподаватель, так что теперь у нас – свидания и секс.

— Ленский! – возмущается Колючка.

— Свидания, секс и Новый год на носу, - «поправляю» сам себя.

Колючка смотрит на меня огромными удивленными и одновременно сумасшедшими глазами. На языке крутятся слова о том, что она чертовски, просто невыносимо сильно все усложняет, когда пытается снова и снова спрятаться за стену с надписью «Ленский – малолетка», но сейчас мне так хорошо просто быть с ней рядом, что проглатываю обиду. Есть множество способов, которыми я могу показать, что в нашей паре девочкой с плюшевыми игрушками все равно будет она. Хочу – и покажу, не словами, а поступками, потому что, кажется, только так ее и можно переубедить.

— Я еще не… вполне развелась, - вздыхает Колючка.

— Но ты ушла? – Глажу ее безымянный палец, на котором больше нет кольца. – Окончательно?

Зачем я спросил? Если она замешкается, отведет глаза, или того хуже – скажет, что поддалась импульсу, я точно двинусь умом.

— Окончательнее некуда, - без заминки, уверенно и твердо отвечает Варя.

С облегчением выдыхаю и изо всех сил держу себя в руках, чтобы снова ее не поцеловать. Хочу, но надо сделать усилие, иначе мне будет совершенно плевать на того, кто околачивается под дверью раздевалки.

Открываю защелку, осторожно выглядываю наружу – коридор пуст.

— Иди первая, - подталкиваю ее в сторону выхода. Мы обязательно вернемся к разговору об отношениях и степени их открытости, но точно не здесь. Сейчас я и так знаю, что она мне скажет. – Где тебя забрать?

— Кварталом ниже есть магазин выпечки «Хрум», - после небольшого раздумья отвечает Колючка.

Следующая минута почти самая длинная в моей жизни, потому что невыносимо сидеть и ждать, пока Колючка снова уходит из моих рук. В особенности, когда до меня доходит, что я, баран, так и не услышал от нее новый адрес.

В общем, до машины почти бегу. Мысленно посылаю на хер всех толкающихся рядом с моим «Порше» школьниц, даже не пытаюсь быть вежливым. Какая-то дура помадой написала на лобовом стекле номер телефона и имя. Включаю дворники, завожу мотор и выруливаю на дорогу. Если она снова сбежала…

Возле магазина никого нет, но я не теряю надежду, паркуюсь и захожу внутрь.

Варя как раз у кассы.

Вдох-выдох. Спокойно, Ленский, на этот раз Золушка никуда не делась.

Продавец протягивает Колючке большой бумажный пакет, называет сумму – и я легонько отодвигаю ее плечом.

— Даня, перестань, - возмущенно шепчет Колючка, пока я расплачиваюсь.

— Что перестать? – Забираю пакет у нее из рук, как бы невзначай задевая кончики пальцев. Бегло осматриваю людей в очереди, наклоняюсь к ее уху и спрашиваю: - Тут есть кто-то, кого ты знаешь? Твои коллеги?

Она непонимающе хмурится и отрицательно мотает головой.

Спасибо, боженька.

Целую ее в кончик носа. Не могу сдержать смех, когда Варя снова сильно смущается.

— Давай договоримся, Колючка: я – мужчина, а ты теперь со мной. Попытки отобрать у меня мои законные мужские обязанности – это как удар по яйцам. Ничего приятного в общем.

— Ленский, тебе правда восемнадцать? – все так же шепчет она.

— Абсолютно, а вот тебе, детка, точно шестнадцать.

Глава тридцать седьмая: Варя

Глава тридцать седьмая: Варя

Мне невыносимо стыдно приглашать его в свою съемную квартиру, но Ленский не дает ни единого шанса: сам несет пакет с выпечкой, открывает дверь подъезда и уверенно поднимается за мной по лестнице. Я немного мнусь у двери, но все-таки сдаюсь.

— Извини, тут немного тесновато. – Пытаюсь не смотреть ему в глаза.

И правда, как будто мне шестнадцать.

Ленский ставит пакет на тумбочку, быстро снимает обувь и помогает мне раздеться. Наклоняюсь, чтобы снять сапоги, но не успеваю: Даня прижимает меня к двери, укладывает ладони на талию, сжимая достаточно сильно, чтобы я почувствовала себя пером в надежном кулаке: не раздавит, но в обиду не даст.

— Завтра суббота, - шепчет куда-то мне в шею. Не целует, только горячо дышит на кожу, и у меня голова кружится, как от молодого вина. – У тебя нет никаких факультативов? Ничего такого, из-за чего ты побежишь утром на работу?

— Нет, - не очень понимаю, к чему он клонит, но голова просто перестает работать, когда он вот так близко, и воздух, который я глотаю, обжигающе холодный от мяты. – Но есть работа дома…

Ленский распрямляется, широко улыбается и, вздернув бровь, огорошивает:

— Я остаюсь на ночь, Колючка.

Сглатываю, пытаясь переварить его слова. Он серьезно?

— Я серьезно, - как будто прочитав мои мысли, с нажимом говорит он.

— Но твои родители, наверное, будут волноваться?

— Я не собираюсь выключать телефон и буду на связи.

— А что ты скажешь о том, где и с кем проводишь ночь?