Я приставляю кончик члена к ее влажным пухлым складкам, немного толкаюсь вперед. Нужно что-то делать с контролем, потому что готов кончить уже сейчас. Мужики любят глазами – стопроцентная правда для меня. А сейчас, с ее вкусом во рту, горящими зелеными глазами за тенями ресниц, моя «влюбленность глазами» превращается в концентрированную потребность вдолбиться в нее одним крепким толчком.

Может быть в следующий раз?

Когда поставлю ее на колени?

Качаю бедрами – проникаю совсем немного, но это так туго и горячо, что приходится сжать зубы.

— Даня, - снова хнычет колючка.

— Больно? – Нет, пожалуйста, скажи мне, что все хорошо…

— Хочу… тебя… очень…

Я вижу, как тяжело ей дается каждое слово. Как будто она вообще впервые признается мужчине в своей потребности. И это именно тот знак, который я от нее жду.

Берусь за ее бедра и натягиваю на себя.

Просто нереально тугая.

Горячая. Маленькая. Сливочная кожа туго натягивается вокруг моего члена.

— Ты меня прикончишь, - сквозь зубы признаюсь я.

Она заводит руки за голову, цепляется в спинку дивана.

И я снова натягиваю на себя ее худенькое тело. На этот раз жестче, глубже.

— Блядь… Пиздец… - Нужно как-то продержаться, потому что такой тугой девочки у меня еще не было.

Электрически ток течет по моим нервам.

Приподнимаюсь на коленях, немного меняю угол, выхожу – и обратно в нее.

— Даня! – Она заходится странной дрожью. Животик с маленьким пупком втягивается - и на миг мне кажется, что я вижу движения своего члена у нее под кожей. – Даня, да…

Это ее «Даня, да…» - лучше, чем любая порнуха, которую я смотрел. Башню сносит крепко и основательно.

Меня глушат скрип дивана и сорванные крики Колючки, пока я увеличиваю скорость. Есть что-то невообразимо охуительно приятное во влажных звуках, с которыми соединяются наши тела, и в том, что я вижу, как в нее входит и выходит мой полностью влажный член.

Она кончает почти сразу: не пошло орет, как баба в порухе, но мягко и искренне стонет, мешая всхлипы с моим именем. И сжимает меня внутри, как будто хочет выдоить все, что есть в моих яйцах.

Даю себе обещание, что в следующий раз это будет дольше, но сейчас я исчерпал лимит терпения.

Падаю на нее верху, немного отвожу назад ее колени – и буквально долблю ее несколькими тяжелыми ударами. Кончаю так сильно, что в глазах на несколько секунд темнеет, а сердце нашпиговано электрическими искрами, взрывается и отрастает заново со скоростью раз в секунду.

Варя обнимает меня за плечи, прижимается, и мы целуемся, потные и уставшие.

— Ты очень сексуальный, когда делаешь это в джинсах, - смущенно признается она.

Усмехаюсь, трусь носом об ее нос, и Колючка тихонько чихает.

— А ты очень секси, когда подо мной и моя, - говорю в ответ. Этого нельзя говорит, иначе Колючкин стыд сожжет нас напалмом, но я не могу сдержаться: - Хочу трахнуть тебя без резинки, и тогда внутри твоя киска тоже будет вся во мне.

Она ожидаемо вспыхивает и прячет голову у меня на груди.

Нам нужно примерно полчаса, чтобы отдышаться. Полчаса, которые мы лежит на чертовски узком диване с пружиной, фактически, у меня в заднице. Но это не имеет никакого значения, потому что Варя лежит на мне совершенно голая, и я сжимаю ее в своих руках. Удивительно, какая она хрупкая. Настолько крохотная, что будит во мне пещерного человека, готового порвать любого саблезубого тигра или мамонта, который только посмеет глянуть в ее сторону.

Колючка вздрагивает - и так я вспоминаю, что это у меня кровь в венах подогрета до температуры кипения.

— Где одеяло? – спрашиваю шепотом ей в ухо, и она очень вяло, практически беспомощно вскидывает руку в сторону шкафа у противоположной стены.

Аккуратно перекладываю ее с себя, встаю, на ходу подтягиваю штаны. У нее мало вещей – самое необходимое, я бы сказал. Но все аккуратно разложено по полкам. Осматриваю квартиру, чтобы найти подтверждение своим мыслям. Ни книг, ни вещей, которые могли бы принадлежать лично ей.

Ок, подумаю об этом через минуту.

Нахожу подушку и одеяло, устраиваю все это на диване, а когда укрываю Колючку, она на секунду цепляется в мою пальцы сразу двумя ладонями. Жест доверия, от которого меня распирает жуткая гордость. Это лучше, чем быть «мальчиком». Значит, коварный план по превращению преподши в малолетку неплохо работает.

Мне хочется продолжить то, что мы начали. Хочу перевернуть ее на живот, приподнять за задницу и взять сзади. А потом посадить на себя сверху. Сглатываю, внезапно атакованный образами ее маленького тела, насаживающегося на мой член, словно кольца на шест пирамидки. Поэтому пусть Колючка поспит. А я выпью кофе, покурю, позвоню матери и разбужу ее таким способом, что она забудет все приличные слова из своего нашпигованного русской литературой лексикона.