Никогда ещё я не чувствовала себя настолько отрешённой от мира: происходящее воспринималось будто сквозь тонкую призму, и события, развивающиеся с такой стремительностью, давили на меня своим грузом. Марк наконец-то осмыслил, что я ни в чём не была виновата, но за это пришлось заплатить высокую плату: Джервис не должен был узнать при таких обстоятельствах о том, что я и Марк – любовники.

– Марк, не уходи, – схватила я любимого за руку, пытаясь остановить.

Он замер и посмотрел на меня разбитым взглядом.

– Не уходи, – прошептала я. – Прошу… – и прижалась к нему всем телом.

Марк стоял, словно боялся пошевелиться. Я не узнавала в нём сейчас того уверенного и самонадеянного человека. Он опустил голову, зарываясь носом в волосы, нежно поглаживая кончиками пальцев мою спину. Впервые за последнюю неделю я почувствовала себя спокойной и умиротворённой. Его присутствие творило со мной что-то необъяснимое. Он был моим оазисом среди пустыни, среди всей суматошности обыденной жизни он был глотком свежих сил, моим вдохновением, которое помогало вставать утром с улыбкой на губах. Мне не удалось поспать ни одной ночи спокойно все эти дни, что я не видела его. Мне снились кошмары, что я больше никогда его не увижу, не прикоснусь, не почувствую тепла, не увижу этих зеленых, искрящихся светом глаз. Меня съедала тоска, но я старательно заталкивала все чувства глубоко в себя, чтобы было не так больно. И сейчас, терзавшие переживания и страхи, рассеивались с каждым его прикосновением, теплым взглядом переливающихся изумрудов.

Марк впился в мой рот поцелуем, будто почувствовал моё желание стереть из памяти эти дни, наполненные безграничной тоской. Задрожав в его руках, я со всей страстностью ответила на поцелуй, почувствовав во рту привкус крови. Издав сдавленный рык, Марк крепче сжал меня в объятиях. Его губы, на мгновение отстранившись, тут же нашли оголенный участок на шее и припали к ней, обдавая горячим дыханием. Сама не понимая, что делаю, я потянулась к его рубашке и, расстегнув две верхних пуговицы, решила, что это слишком длительная процедура, и что было сил дёрнула за ворот, отчего пуговицы с треском разлетелись по комнате. Марк заглянул в глаза, и я увидела в них знакомый огонь желания.

Сильными руками он обхватил мои бёдра и сделал шаг вперёд. Словно марионетка, я двинулась в такт его движению назад и почувствовала голыми плечами холодную поверхность стены. Рубашка, растопырившись в разные стороны, оголила участок его кожи.

– Кейтлин, – хриплый баритон вынудил меня отвести взгляд от тела и посмотреть в глаза. – Скажи мне это, – попросил он.

– Я хочу тебя, – мой голос совершенно был мне незнаком: я чувствовала себя так, словно всё происходило с нами не наяву.

Каждую ночь я сгорала в счастливых воспоминаниях, представляя Марка рядом. Это было похоже на пытку, так словно я боролась с ветряными мельницами. В глубине души я чувствовала, что тоненькая ниточка, связавшая нас, не оборвалась за время разлуки, а стала только прочнее, завязывая на нужных отрезках прочные узелки, соединяя нас тем самым намертво.

– Ты нужна мне, – прошептал он, срывая с меня одежду. – Нужна, – повторял он.

Выгибаясь навстречу, я желала только одного, чтобы он как можно скорее оказался внутри. Марк ловким движением расстегнул мои джинсы и спустил их вниз. Тело начала пронзать мелкая дрожь, когда его пальцы отодвинули край трусиков и задержались у входа, игриво поглаживая кожу. Я стянула рубашку с широких плеч, открывая взору полную картинку обнажённого торса. Марк обхватил мои ягодицы руками и посадил на бёдра. С секунду повозившись с ремнем брюк, он снова отодвинул край моих уже насквозь мокрых трусиков и врезался членом, заставляя кричать от удовольствия.

– Да, Кейтлин, не сдерживай себя, – услышала его голос и приоткрыла глаза.

Он входил резко и глубоко, я чувствовала спиной силу мощных толчков. Марк вдавливал меня в стену, вызывая трение позвоночника об твердую поверхность. Несмотря на всю интенсивность движений, я получала ни с чем не сравнимое блаженство. Потеряв себя в сильных руках, я двигалась навстречу, забыв обо всём. Как никогда я чувствовала себя раскрепощённой и открытой, любимой и желала Марка от этого только больше. Я стонала, не узнавая свой срывающийся от возбуждения голос. Мышцы тугим узелком собрались внизу живота и разорвались на мелкие кусочки, освобождая мысли и чувства от ненужной шелухи, выталкивая на поверхность, словно кипящий гейзер, только то, что на самом деле имело особую ценность. Не понимая сама, что говорю, я шептала:

– Марк, ты всё, что мне нужно, – я смотрела в любимое лицо и тонула в омуте прекрасных глаз.

Этот взгляд разливался теплом по венам. Я готова была завести дневник и записывать в него все ощущения поминутно, находясь в объятиях этого неповторимого мужчины, лишающего меня воли и последних капель здравого рассудка.

16 глава

Марк